- Нам нужно договориться, – мягко, увещевательно продолжила я – почти как на практике в лечебнице для душевно ущербных. – Если ты будешь обзываться, шарахаться от меня и игнорировать... физиологические потребности и терпеть, мне придётся позвать охрану. Их двое, но могут прийти и четверо, если нужно. Что будет дальше – тебе не понравится. Я пару раз вводила катетер... Знаешь, что это такое? А клизма?
С каждым моим словом лицо дрока зеленело, и я испугалась, что его вот-вот вырвет, хотя с учётом цвета его крови дело наверняка было просто в его злости.
- Хочешь по-плохому – будет по-плохому. Ты все равно наполнишь желудок и освободишь кишечник и мочевой пузырь, но либо сделаешь это добровольно и без лишних свидетелей, либо...
Пленник молчал. Мне стало почти стыдно, но стыд не то качество, которое остаётся у дипломированного целителя.
- Как тебя зовут?
Пауза.
- Катетер – это такая узкая трубочка, которая вставляется…
- Замолчи, – процедил дрок. – Можешь звать меня Рок.
- Это переводится "благонравный господин"? – хмыкнула я. – А кстати, что означает "эшшло"?
Лицо дрока совсем окаменело, мне даже показалось, что оно пошло волнами, так, что гладкая белая кожа на миг сморщилась древесной корой.
- Где ты слышала это слово?
- Ты говорил во сне...
- Забудь.
Дрок искоса взглянул на меня, явно пытаясь успокоиться и настроиться на коммуникацию. Получалось неважно.
- Прошу тебя, просто отпусти меня на свободу, человеческая… женщина. Отблагодарю. По-королевски.
- Очень смешно, – фыркнула я. – Я, конечно, дура и шойса, но не настолько.
- У нас есть зелья, исцеляющие любые болезни человечишек, – Рок смотрел на меня. – Ты станешь лучшей, сможешь…
- Так этого хотел от тебя тот маг? Зелий? – перебила я.
- Нет, – парень отвернулся, пальцы беспомощно поскребли воздух. Процедил сквозь зубы. – Нашей расе это… ведро… не нужно. Лучше принеси мне одежду!
- В некотором роде я такая же заключённая и бесправная, как и ты, – я встала. – И вообще. Твоя нагота меня не смущает и не трогает. Я целитель. Можно подумать, я голых мужчин не видела.
- А наши врачеватели исцеляют, не касаясь тела и не обнажая его. Всегда знал, что человеческие врачеватели безрукие безголовые живодёры, а человеческие женщины не ведают ни стыда, ни чести, – прошипел дрок. Слушать его дальше я не стала.
***
Охранники смотрели на меня, тщетно пытаясь навесить на сытые сонные хари мужественное выражение защитников и бойцов. Выражению сильно мешало недоумение – и слишком редкие проблески интеллекта в глазах. Но так или иначе, а путь мне они преградили весьма недвусмысленно.
- Мне нужно поговорить с Флетвиком. С полковником Шоглем. Пропустите.
- Простите, цера, но… – растерянно проблеял низкий, – вы не можете выходить из дома без его распоряжения. Приказ полковника!
- Кажется, я гражданское лицо, – процедила сквозь зубы я. – И пустословным приказам военных подчиняться не обязана.
- Мы обязаны, – коротко отозвался высокий. – А у нас есть приказ, чтобы из дома никто не выходил.
- Я не пленница и не заключённая. Это мой дом. И я имею право его покинуть!
- После завершения вашей миссии, цера, – продолжал бубнить низкий. – Уж простите, но никак иначе. У нас приказ.
- Я заору! – предупредила я. – И буду орать, пока кто-нибудь…
- В таком случае мы уполномочены применить силу, – крайне печально заявил низкий. – Нам не хотелось бы, цера…
Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, досчитала до тринадцати и сказала спокойно:
- Тогда позовите его ко мне!
- Не имеем возможности, цера, – в разговор снова вступил высокий. – Нам пост покидать запрещено.
- В таком случае, будете моими ассистентами, – вскипела я. – Идите, мойте руки!
- Зачем? – опасливо спросил низкий и почему-то покосился на мои руки, словно сомневаясь в моей адекватности и в отсутствии наточенного ланцета заодно.
- Вы приковали молодого парня к кровати, идиоты! – зарычала я. – Ладно, кормить я его должна с ложечки, а в туалет как мне его водить прикажете?! Может быть, вы решите этот вопрос? Поднимете его вместе с кроватью, оттащите в ближайшие кусты?! Полковник Шогль случайно не дал вам ценных указаний на этот счёт? Парень должен восстанавливаться, а не валяться в… грязи!
Стражники переглянулись.
- Не извольте беспокоиться, цера! – наконец сказал высокий. – Парень ваш – не человек.