Деревья. Ещё позавчера вокруг моего домика росло несколько чахлых топольков, сейчас же вместо них оказалась раскуроченная пустая земля.
Единственное, что можно было сказать наверняка – ночная посетительница уже немолода.
И на руках у неё… ребёнок?
Глава 10. Возьми меня за руку
Я сделала шаг вперёд, и плечистые фигуры тут же преградили мне путь.
- Вернитесь в дом, – одновременно доброжелательно и угрожающе произнёс Главный. – Давайте не будем…
- Чего вы хотели, цера? – я остановилась, но одновременно повысила голос.
О том, что Флетвик заключит меня в самую настоящую тюрьму, речи не было. Я ненавижу решётки.
И особенно – тех, кто их ставит.
- Цера целительница! – голос у женщины, по обе стороны от которой высились безмолвными колоннами стражи, был пронзительным от отчаяния. – Прошу вас, помогите! В лечебнице нас примут только утром, мне дали адрес ваш… я заплачу, цера!
Что ж, всё понятно. Конечно, любой целитель первым делом пытается скрыть свой домашний адрес от соседей и прочих страждущих, но шила в мешке не утаишь. Кто-нибудь да проведает.
И просители потекут полноводной рекой.
Чаще всего я наотрез отказывалась от сеансов соседского дружелюбия – позволь один раз исцелить ободранный локоть мальчишки, и сама не заметишь, как тебя уже уговорили по дружбе унять желудочные колики младенцу, прочитать лекцию о сердечных хворях матери семейства и полюбоваться выдающимся, как глобус, геморроем деда… Но не сейчас, когда какие-то шавки Флеквика безапелляционно велят мне это сделать.
И ребёнок… Надо понять, что с ним. Ушибленная в игре коленка или…
- Проходите, – сказала я.
- Цера, вы не понима… – начал было один из охранников, я не стала вглядываться, кто именно.
- Полковник Шогль мне не начальник и не хозяин, и ордера на мой арест у него нет, – холодно отозвалась я. – У нас небольшое семейное соглашение о моей подработке, только и всего. Расступитесь, церы, и не стоит поднимать шум. Не вынуждайте меня думать, будто мне нужно сопротивляться, звать на помощь или пренебрегать своими обязанностями. Я осмотрю больного ребёнка, только и всего.
- У вас уже есть пациент. Очень важный пациент!
- Его жизнь вне опасности и моего круглосуточного присмотра и внимания не требует.
- Но…
- Мне заорать и привлечь внимание жителей окрестных домов? Мы напрасно тратим время. Вы же сами говорили, любой каприз… Это мой каприз.
Стражники затоптались на месте, переглядываясь и скрипя мозгами.
- Пусть цера берёт ребёнка, а бабка подождёт снаружи, – непримиримо заявил Главный. Я глубоко вздохнула.
- Простите их за грубость, им перед службой извилины выпрямляют, чтобы легче работалось. Что у вас тут? Рассказывайте, коротко и ясно.
Оказалось, что мальчик – ему было лет шесть на вид, худенький, но длинноногий, уже не совсем малыш и всё же ещё с натяжкой могущий быть названным «малышом» – дней десять назад стал тихонько, но утомительно подкашливать, перестал носиться и скакать, а всё чаще жаловался на усталость, боль в груди, жар в голове и желание спать.
Несколько дней спустя жар усилился, ещё через пару дней давешний непоседа отказался от еды и лежал почти неподвижно, тяжело дышал и сухо, надсадно кашлял…
Мне показалось, или доблестные стражи с трудом подавили желание отступить подальше? А я вот наоборот, придвинулась, потрогала влажный от пота, горячий лоб мальчика, положила ладонь на грудь в бледной красноватой сыпи, попыталась почувствовать, услышать хоть что-то…
И то, что я смогла почувствовать, мне не понравилось.
- Нужно в лечебницу. Срочно.
- Ночная, говорят, на другом конце города, – пожилая женщина смотрела на меня из-под своей шали выцветшими старческими глазами, но одновременно в них теплилось куда больше жизни, чем в мёртвых глазах Лордера. – Не дойду, я цера, с дитём-то на руках. Нога у меня совсем плоха, да и темень кругом.
Не дойдёт…
Вызвать экипаж? Как, среди ночи? Потребовать от стражей, чтобы нашли экипаж?
Меня они не выпустят и место службы не покинут…
- Далёко живёте? – я закусила губу. Спрашивать, где родители мальчика и почему мальчишку не отвели в лечебницу днём, сейчас не имело смысла.
- Оставляйте ребёнка до утра, – похоже, другого варианта не было. – Идите домой. В качестве платы за работу… принесёте мне рубашку, мужскую. И штаны. На худощавого парня, выше меня на голову.
- Но… – растерянно забормотала женщина, против всякой логики прижимая к себе мальчика крепче. Невнятное мычание охранников я даже не стала слушать.
- До момента открытия ближайшей лечебницы ребёнок может и не дожить. Я его забираю.