Кукла не была бы такой… отзывчивой.
Осмелев, я снова погладила его, для очистки совести пытаясь уловить отдачу магического импульса. Нет, глухо. Впрочем, так могло быть и если резервуар действительно бесповоротно пуст, и если он находится в другом месте. В груди?.. Мои пальцы задели сосок, твёрдый, как неспелая ежевичная ягода.
Глухо.
Что ж, поиски имеет смысл продолжить через пару дней, когда подействуют те восстановительные зелья, которые я в него влила, когда парень отдохнёт и отоспится, а по возможности – поест…
Мне бы тоже не помешало выспаться. Но…
Моя ладонь скользнула по ровному животу дрока ниже, хотя я продолжала отводить взгляд, невесть зачем пытаясь сделать целомудренное лицо.
Гладкий… бесстыдно гладкий для мужчины лобок. Упругий бархатистый член, длинный, ровный. Длиннее и шире, чем у Флетвика. Тонкая сетка бирюзовых вен, крупная гладкая головка. Тугая тёмная мошонка, тоже порочно-гладкая, отчего-то вызывающая непреодолимое желание сжать её в ладони и услышать очередной порочно-невинный стон.
Да что это я? Четыре года как мы в разводе с Флетом, и все эти годы я не испытывала мук от отсутствия интимной близости. Даже наоборот – радовалась избавлению от супружеского долга. Мне не о ком было фантазировать, нечего и некого вспоминать с ностальгией. Я примирилась со своей холодностью и замкнутостью – так проще жить. Проще похоронить в душе старые страхи и кошмары. И вдруг…
…всё у этого дрока, как у людей, хотя можно было бы ожидать чего-то сверхъестественного. Но нет – ни второго члена, ни третьего глаза. Может, у него язык раздвоенный, в локоть длиной?
Мои пальцы пробежались по его бедру. Мышцы, сплошные мышцы, ни капли жира, но при этом не вздувшиеся, как у циркачей-силачей. Идеальное тело.
Подушечка большого пальца легла на головку члена дрока. Чуть надавила.
Сильный мужчина. Но в данный момент он в моей власти. Порочно-прекрасный. Но – если верить Флету – невинный…
Какой контраст.
Я обхватила член ладонью, ощущая почти моментальный бессознательный отклик, твёрдость, тепло, шелковистость кожи. Между ног стало горячо и влажно… как некстати. Я мягко двигала ладонью по напрягшемуся члену от головки до основания, всё ещё убеждая себя, что я просто… просто…
Выступившую прозрачную вязкую каплю размазала по бархатистой поверхности. Наконец-то заставила себя отдёрнуть руку – член не опал, во сне дрок дёрнул бёдрами, лицо его на мгновение скривилось.
Надо было заканчивать с этим всем, немедленно. Фелл, ты не зарвавшийся вицер-извращенец, ты должна нести облегчение, а не принуждать к близости беспомощного пациента, находящегося без сознания! Лучше всего было связаться с Флетвиком и объявить ему, что у меня ничего не выходит. Мол, восстановление резерва у дроков имеет свои особенности, мне неподвластные. Флет забирает парня, я остаюсь в «клоповнике» и…
Узоры на коже стали ярче. Возможно, стоило их зарисовать.
- Эшшло… – прошептал дрок. – Швейтох дек ллор…
Я не знала и не могла знать его родного языка, но инстинктивно наклонилась ниже, пытаясь уловить хоть одно знакомое слово. Замерла, почувствовав запах скошенной травы и слабый-преслабый, но одновременно явственный магический отклик: своим месторасположением магический резервуар – что за насмешка! – выбрал область паха. Бедолаге непросто придётся: в момент сильного возбуждения нужно будет одновременно контролировать и вскипающую магию, да и с пополнением резерва извне будут сложности. Впрочем, такие вопросы решаются со временем: опыт, самоконтроль и прочее…
В наступившей тишине звякнула зачарованная цепочка стоимостью в половину казны.
Глава 3. Трудно с равнодушием
…наверное, сейчас ему снится самый непристойный сон в его жизни. Может быть, даже первый непристойный сон. Интересно, как выглядит та, что в его фантазиях?
- Тюремные камеры Флета и его начальства, их методы допроса и работы только на первый взгляд лучше подземелий тёмных магистров. Так ведь и умрёшь невинным юнцом… а жаль. Даже такой бесплодной ледышке, как я.
Поддаваясь головокружительному мороку, я склонилась над дроком, почти касаясь губами его носа.
- Ты не запомнишь и не узнаешь об этом. Я… я буду помнить.
Я видела морщинки на его лбу, то появлявшиеся, то исчезавшие. Слышала рваные вдохи и выдохи, сдавленные, едва слышные – охране не о чем беспокоиться! – стоны сквозь сжатые губы.