И чувствовала пульсирующую горячую плоть в своей руке, тонкую подвижную кожу, паутину вен. Магический отклик, за который я уцепилась, как за крючок – фальшиво убеждая себя, что эта связь понадобится завтра… или послезавтра, когда я всерьёз примусь за восстановление резерва.
Быстрее, быстрее… я двигала рукой от мошонки вверх, ловя его дрожь, прижала пульсирующий член к животу, чтобы брызги спермы не испачкали моё платье. В момент, когда он кончал, меня саму чуть не скрутило сладостной судорогой: целитель, работающий с восстановлением резерва, по сути своей является медиумом, проводником, через который сила поступает в резервуар пациента, и я не могу совсем абстрагироваться от её воздействия. Низ живота налился мучительной сладкой тяжестью – мой собственный резервуар не имел определённого места дислокации, отражая месторасположении резервуара пациента.
Ох, зачем я согласилась на это всё…
- В первый и последний раз, – шепнула я обмякшему мальчишке. Достала салфетку и принялась уничтожать следы своего преступления. – Надеюсь, ты выживешь, кем бы ты ни был, что бы ни понадобилось от тебя Флетвику. И твоя наречённая будет уверена, что ты чист, как горный снег. По сути, так оно есть – ты же ничего не вспомнишь. Спи…
Я поднялась, чувствуя, как влажные пряди волос прилипли ко лбу, а пальцы дрожат. Внизу живота скручивалось неудовлетворённое стылое желание. Сама от себя не ожидала. Мне-то казалось, что года жизни с Флетвиком достаточно, чтобы убедиться: чувственная сторона жизни не для меня. И только сейчас, четыре года спустя, у меня мелькнула мысль, что, возможно, дело было не во мне.
Я снова посмотрела на беспомощного мальчишку. Если бы кто-то узнал о том, что я сегодня сделала, меня исключили бы из Ассоциации целителей минимум на пять лет, а то и на пятнадцать. Но мне не было ни стыдно, ни страшно. Словно этот дрок раскрыл что-то скрытое во мне, даже не прикоснувшись…
…а если бы прикоснулся?
Представить это было нетрудно. Сладко до дрожи.
Я подскочила, подошла к столу, на котором стоял кувшин с водой, и вылила себе на голову половину. Холодные капли заскользили по волосам, не касаясь лица, но всё же мне стало легче. Просто физиология, просто детородный возраст, одиночество, воздержание и всякое такое.
Я выдохнула. Вдохнула, медленно, считая до восьми – и снова выдохнула, стараясь сосредоточиться исключительно на счёте.
А потом вернулась к кровати и рывком натянула покрывало на дрока до самого подбородка.
***
Спать на диванчике было неудобно, ноги, руки и спина буквально в голос выражали протест. Я открыла глаза, злобно покосилась на спящего в кровати дрока. Выглядел он получше, хотя и бледность, и тени под глазами остались. Если всё пойдёт, как положено, дней через семь не останется и их.
За ночь непокорное покрывало сползло до живота, и утреннюю эрекцию парня оно не скрывало. Молодой организм, ещё и не человеческий… Как целитель, я должна была относиться к этому спокойно и равнодушно.
После вчерашнего с равнодушием было… проблематично.
Я потянулась – надо будет что-то придумать на следующую ночь, на полу постелить себе, что ли?! Всё лучше, чем лежать скрюченной – и пошла в ванную. Дешевизна съёмных апартаментов во многом объяснялась регулярными перебоями с водоснабжением, но сегодня мне повезло. С количеством, но не температурой, увы. Я стояла под струями едва тёплой воды и пыталась собрать воедино расползающиеся мысли.
Явление бывшего мужа с этим дивным подарком – временное. Дней десять максимум – и я снова буду свободна, а там... Новая работа – конечно, Флетвик тот ещё придурок, но данное в трезвом уме слово нарушать не станет. Новая работа, новая заработная плата, новые знакомства. Может быть, зря я похоронила себя раньше времени? Вчерашний эпизод это доказал. Мне всего двадцать пять, прошлое осталось в прошлом, не стоит ли попробовать...
Приглушённый металлический лязг раздался из комнаты – по привычке я не стала запирать дверь ванной комнаты. Торопливо и, надеюсь, бесшумно я выскользнула из жестяной лохани, служившей мне ванной. Завернулась в хлопковое полотенце и выглянула.
Не воры же ко мне заглянули, сразу понятно, что брать в таком жилище нечего! Но ведь помимо здравомыслящего ворья есть еще те, чей разум затуманен дешевыми горячительными зельями и...
Ни одного нового персонажа в комнате не появилось. Только лежащий, точнее, приподнявшийся на кровати дрок, безуспешно пытающийся подтянуть к груди стянутые металлической удавкой ноги. Огромные зелёные, как трава, глаза глядели на меня с испугом, злостью и вызовом одновременно.