«Свобода на вкус»
Свобода оказалась сладкой и горькой одновременно.
Как яд, замаскированный под мёд.
Сначала я не верила.
Думала — ловушка.
Тест.
Что за каждым углом стоит его человек с пистолетом.
Что камеры просто стали скрытыми.
Но дни шли.
Я выходила в сад — никто не следовал.
Садилась в машину — ключи лежали на тумбочке, как он и сказал.
Ездила в город — никто не спрашивал, куда и зачем.
Возвращалась — он встречал с улыбкой, обнимал, целовал живот.
Не спрашивал отчётов.
Я использовала это по максимуму.
Первая встреча с Сарой — через неделю после «освобождения».
Кафе в центре, второе этаж, угол у окна.
Я пришла в большом платке, очках, волосы собраны.
Беременность скрывала под свободным платьем.
Сара сидела уже там.
Постарела.
Глаза красные — от бессонных ночей поиска меня.
Она встала, когда я подошла.
Обняла осторожно — живот мешал.
Слёзы сразу.
— Боже, Ли… ты жива.
Я села.
Взяла её руки.
— Тихо.
Не плачь.
Я ухожу.
Скоро.
После родов.
Она кивнула.
Вытерла глаза.
— Я всё приготовила.
Квартира в соседнем штате — на подставное имя.
Документы для тебя и ребёнка.
Деньги — наличные, сто пятьдесят тысяч.
Машина.
Телефон чистый.
Я рассказала план.
Кратко.
Роды в частной клинике — он уже договорился.
После — домой на неделю.
Потом «выписка», «прогулка».
Удавка.
Удар.
Побег ночью.
Она слушала.
Не перебивала.
Потом спросила:
— А если не получится?
Я посмотрела в окно.
— Тогда я умру.
Но ребёнок будет жить.
С тобой.
Она сжала мою руку.
— Я заберу его.
Клянусь.
Мы просидели час.
Обменялись новыми контактами — одноразовые симки.
Договорились о следующей встрече — через две недели.
Я ушла первой.
Прошла квартал пешком.
Села в машину на другой парковке.
Вернулась домой.
Он ждал.
С ужином.
С цветами.
Обнял.
— Как прогулка?
— Прекрасно, — сказала я.
— Спасибо тебе.
Я поцеловала его.
Он поверил.
Вторая встреча — через две недели.
Сара привезла документы.
Паспорт на новое имя — Анна Кларк.
Свидетельство о рождении для ребёнка — пустое, заполним после.
Ключи от квартиры.
Адрес.
Я спрятала всё в детской — в двойном дне ящика с пелёнками.
Третья встреча — за неделю до предполагаемых родов.
Мы встретились в парке.
Я уже еле ходила — тридцать восемь недель.
Сара привезла деньги.
Сумку с вещами для побега — тёмная одежда, кроссовки, нож дополнительный.
Я взяла.
Обняла её.
— После родов — сигнал.
Если через три дня не выйду — значит, всё.
Она кивнула.
Заплакала.
— Я люблю тебя, Ли.
Будь осторожна.
Я ушла.
Вернулась домой.
Но в последние дни я начала сомневаться.
Он был… другим.
Нежным.
Заботливым.
Массировал мне спину по ночам.
Готовил завтраки.
Говорил с ребёнком часами.
Целовал живот.
Говорил «мы» — мы трое.
Он оставил меня одну на целый день — уехал по делам.
Я могла уйти прямо тогда.
Собрать сумку.
Сесть в машину.
Уехать.
Но я не ушла.
Я сидела в детской.
Гладила кроватку.
Плакала.
Потому что часть меня — маленькая, предательская часть — начала верить.
Что он изменился.
Что ребёнок изменил его.
Что свобода, которую он дал, — настоящая.
Я ненавидела себя за это.
Но сомнение росло.
Как ребёнок внутри.
Я продолжала готовить план.
Удавка готова.
Сумка спрятана.
Контакты наизусть.
Но каждый вечер, когда он обнимал меня и шептал «я люблю вас», я думала:
а если не убивать?
А если остаться?
А если он правда любит?
Я гладила его по волосам.
Улыбалась.
И внутри разрывалась пополам.
Свобода была в моих руках.
Но я не знала, хочу ли я её использовать.
Ещё немного.
Роды близко.
Решение близко.
Я была на краю.
И не знала, в какую сторону упаду.