«Первый крик»
Роды начались в 03:47 ночи.
Я проснулся от её стона — низкого, глубокого, животного.
Она сидела на краю кровати, согнувшись, руки на животе, лицо белое.
— Адриан… кажется… началось.
Я вскочил.
Паника ударила мгновенно — такая, какой я не чувствовал никогда в жизни.
Ни когда подписывал смертные приговоры.
Ни когда меня самого чуть не убили в Марселе.
Ни когда она глотала таблетки.
Только сейчас.
Потому что это была она.
И наш ребёнок.
Я схватил телефон.
Позвонил врачу — частная бригада на круглосуточном дежурстве.
Потом акушерке.
Потом Райану — машина к двери через минуту.
Я помог ей встать.
Она дрожала.
Схватка прошла, но лицо всё ещё искажено.
— Дыши, малышка.
Дыши со мной.
Я держал её за руку.
Одевал — сам.
Свободное платье.
Тапочки.
Пальто сверху, хотя ночь была тёплой.
Машина уже ждала.
Я вынес её на руках.
Посадил на заднее сиденье.
Сел рядом.
Держал за руку всю дорогу.
Она стонала каждые пять минут.
Потом каждые три.
Сжимала мою руку так, что кости хрустели.
Я терпел.
Шептал:
— Ты сильная.
Ты справишься.
Я здесь.
Я никуда не уйду.
Клиника — наша, частная.
Весь этаж зарезервирован.
Бригада ждала у входа.
Они увезли её в родовую сразу.
Я пошёл следом.
Хотел быть рядом.
Врач — женщина, которую мы выбрали вместе — сказала:
— Мистер Блэкстоун, подождите за дверью.
Мы позовём.
Я рычал.
Буквально.
— Я буду с ней.
Лиана посмотрела на меня сквозь боль.
Кивнула.
— Пусть… останется…
Они сдались.
Я надел стерильный халат.
Шапочку.
Маску.
Сел у изголовья.
Взял её руку.
Схватки шли одна за другой.
Она кричала.
Плакала.
Материлась — на меня, на врача, на весь мир.
Я вытирал ей пот.
Давал воду.
Шептал «ты моя сильная девочка», «ещё немного», «я люблю тебя».
Потом начались потуги.
Час.
Два.
Она выматывалась.
Глаза закатывались.
Врач говорила «дыши», «тужись», «ещё раз».
Я держал её руку.
Целовал пальцы.
Говорил всё, что приходило в голову.
— Ты справишься.
Ты самая сильная женщина в мире.
Я горжусь тобой.
Мы вместе.
Навсегда.
В 07:28 раздался крик.
Тонкий.
Злой.
Живой.
Мальчик.
Наш сын.
Врач подняла его.
Красный.
Мокрый.
Кричащий.
Положила ей на грудь.
Лиана заплакала.
Тихо.
Улыбнулась сквозь слёзы.
Погладила крошечную головку.
Я смотрел на них.
На неё.
На него.
И понял: это всё.
Мой мир.
Всё, ради чего я жил.
Я наклонился.
Поцеловал её в лоб.
Потом его — в макушку.
— Спасибо, — прошептал я.
— Спасибо, что подарила мне его.
Спасибо, что осталась.
Она посмотрела на меня.
Глаза усталые, но ясные.
— Мы назовём его… как ты хотел?
Лукас?
Я кивнул.
Горло сжало.
— Лукас Адриан Блэкстоун.
Она улыбнулась.
Прижала сына к груди.
Я сел рядом.
Обнял их обоих.
Осторожно.
Как самое ценное в жизни.
В тот момент я был счастлив.
Абсолютно.
Без остатка.
Я не знал, что через неделю всё изменится.
Что она сделает свой ход.
Что я дам ей это сделать.
Но в тот момент я просто держал свою семью.
И думал, что выиграл.