«Нож в тумбочке»
Я проснулась от того, что его уже не было рядом.
Постель с его стороны холодная.
Он уехал рано — опять дела, опять кровь на руках, которую он смывает дорогим мылом и прячет за улыбкой.
Я лежала ещё минуту, прислушиваясь к тишине дома.
Потом медленно села.
Живот уже мешал — двадцать недель.
Тяжёлый.
Живой.
Постоянно напоминающий о себе толчками.
Я встала.
Пошла в ванную босиком.
Прошла мимо зеркала, не глядя.
Не хотела видеть себя сегодняшнюю.
Ту, что улыбается ему по утрам.
Ту, что говорит «хозяин» без дрожи в голосе.
Ту, что позволяет ему целовать живот и шептать ребёнку сказки на ночь.
Я открыла тумбочку с его стороны кровати.
Там всегда лежал пистолет.
Глок.
Тот самый.
Я знала, где он хранит запасной магазин.
Знала, как он проверяет его перед сном.
Сегодня пистолета не было.
Он взял с собой.
Дела.
Но на дне тумбочки лежало что-то новое.
Кухонный нож.
Мой любимый.
Тот, которым я резала овощи до беременности.
Тот, который он убрал «для безопасности» ещё в первые месяцы.
Он вернул его.
Положил сюда.
Как знак доверия.
Как подарок.
Как испытание.
Я взяла нож в руки.
Лезвие холодное.
Острое.
Я провела пальцем по кромке — чуть надавила.
Капля крови выступила на подушевке.
Я села на край кровати.
Нож на коленях.
Живот между нами.
И впервые за долгое время начала думать конкретно.
Не мечтать о побеге.
Не фантазировать о полиции.
Не молить о смерти.
А планировать.
Шаг первый: дождаться родов.
Ребёнок должен родиться здоровым.
Я не уйду без него.
Никогда.
Шаг второй: набрать силу.
Я уже начала — тайные упражнения по ночам, когда он спит.
Отжимания у кровати.
Приседания.
Планка на локтях.
Живот мешает, но я упорная.
Я стану сильнее, чем была до.
Шаг третий: изучить его расписание.
Я уже знала.
Понедельник — встреча с партнёрами в городе.
Среда — звонок из Москвы.
Пятница — всегда дома после восьми.
Выходные — только мы.
Лучший день — пятница.
Он расслабляется.
Пьёт виски.
Трахает меня медленно, думая, что я люблю это.
Засыпает глубоко.
Шаг четвёртый: оружие.
Теперь оно у меня в руках.
Я спрячу нож лучше.
Под матрасом с моей стороны.
Или в детской — в коробке с пелёнками.
Он туда не полезет.
Шаг пятый: алиби.
Я начну жаловаться на боли.
На схватки Брэкстона-Хикса.
Попрослю вызвать врача на дом.
Когда приедет акушерка — я закричу.
Скажу, что началось.
Он запаникует.
Отвлечётся.
И тогда — удар.
Один.
Точный.
В шею.
Артерия.
Я смотрела видео на старом телефоне, который нашла в его кабинете.
Училась.
Он истечёт кровью за минуты.
Я позвоню в скорую — слишком поздно.
Скажу, что напали грабители.
Что я защищала ребёнка.
Я положила нож на ладонь.
Посмотрела на каплю своей крови.
Это будет не месть.
Это будет свобода.
Для меня.
Для ребёнка.
Я встала.
Спрятала нож под матрас — глубоко, куда он не полезет.
Потом пошла в детскую.
Села в кресло-качалку.
Положила руки на живот.
Толчки.
Сильные.
Как будто ребёнок одобрял.
— Мы уйдём, — прошептала я.
— Скоро.
Я обещаю.
И впервые за всё время я не плакала.
Я улыбнулась.
Настоящей улыбкой.
Холодной.
Решительной.
Он думал, что ребёнок свяжет меня.
Он не знал, что ребёнок дал мне причину жить.
И причину убить.