«Подозрение»
Я вернулся домой в 22:14.
Позже обычного.
Сделка в порту затянулась — один из партнёров решил поиграть в героя.
Теперь он на дне залива.
Дело закрыто.
Я ожидал, что она уже спит.
Или сидит в детской, как начала делать в последнее время — гладит крошечные вещи и улыбается своей тихой улыбкой.
Но она ждала.
В гостиной.
В одном из моих шёлковых халатов, распахнутом ровно настолько, чтобы я видел живот.
На столе — ужин.
Свечи.
Вино для меня, вода с лимоном для неё.
Она встала, когда я вошёл.
Подошла.
Поцеловала в щёку.
Взяла портфель из рук.
Повесила пиджак.
— Ты устал, хозяин, — сказала тихо.
— Я разогрею ужин.
Я смотрел на неё и чувствовал, как что-то внутри сжимается.
Не от желания.
От другого.
Она была слишком идеальной.
Слишком.
За последние два месяца она изменилась.
Не внезапно.
Медленно.
Как будто кто-то повернул регулятор.
Раньше в её глазах всегда был оттенок.
Ненависть.
Боль.
Вызов.
Даже когда она называла меня хозяином в подвале — там было «я помню, что ты сделал».
Теперь — ничего.
Только тепло.
Только покорность.
Только любовь.
Она готовила мне завтраки.
Встречала с поцелуем.
Спрашивала о дне.
Слушала.
Смеялась моим шуткам.
Просила трахать её медленно, глядя в глаза.
Говорила «я люблю тебя» первой.
И я таял.
Я верил.
Я думал, что ребёнок сделал своё дело.
Что она наконец-то приняла.
Но сегодня, глядя, как она ставит тарелку передо мной, улыбается, садится напротив и кладёт руку на живот — я почувствовал холодок.
Слишком идеально.
Слишком выверенно.
Как маска, которую надели слишком плотно.
Я взял вилку.
Попробовал стейк.
Идеально приготовлен.
Как всегда в последнее время.
— Вкусно, — сказал я.
Она улыбнулась шире.
— Я старалась.
Я смотрел на неё.
На её глаза.
На её улыбку.
На руку, которая гладила живот круговыми движениями — ровно так, как написано в книгах по беременности.
И спросил:
— Ты счастлива, Лиана?
Она не моргнула.
— Да, хозяин.
Очень.
Слишком быстро.
Слишком уверенно.
Я отложил вилку.
Взял её руку.
Переплёл пальцы.
— Правда?
Она кивнула.
Наклонилась через стол.
Поцеловала меня в губы.
Мягко.
Долго.
— Правда.
Ты дал мне всё.
Ребёнка.
Дом.
Себя.
Я смотрел в её глаза.
Искал трещину.
Искал хоть что-то.
Ничего.
Только идеальная любовь.
Я улыбнулся в ответ.
Поцеловал её пальцы.
— Я рад.
Но внутри уже включил тревогу.
На следующий день я проверил камеры.
Все записи за последние три месяца.
Ночные.
Когда я спал или был в отъезде.
Я увидел её.
Как она встаёт по ночам.
Делает отжимания у кровати.
Приседания.
Растяжку.
Тихо.
Методично.
Как тренируется.
Я увидел, как она прячет что-то под матрас.
Нож.
Я увидел, как она сидит в детской и шепчет животу.
Не слышно слов.
Но губы читаются: «скоро», «уйдём», «свобода».
Я увидел, как она улыбается в зеркало.
Холодной улыбкой.
Той, что была в её глазах в клубе в первую ночь.
Я закрыл ноутбук.
Сел в кресло.
Закурил — впервые за год.
Она не сломалась.
Она ждала.
Ребёнок не связал её.
Ребёнок дал ей план.
Я выдохнул дым.
Посмотрел в окно.
Я знал, что она готовит удар.
И я знал, что не остановлю её.
Потому что если я остановлю — я потеряю её навсегда.
А если дам ударить — может, она наконец-то поймёт.
Что без меня она не сможет.
Я улыбнулся в темноту.
Игра продолжается, маленькая.
И на этот раз я готов проиграть.
Чтобы выиграть по-настоящему.
«Идеальная жена»
Я решила ускорить игру.
Если он начал подозревать, нужно было усыпить его полностью.
До родов оставалось меньше четырёх месяцев.
Время сжималось, как петля на шее.
Я стала идеальной женой.
Не просто послушной.
Влюблённой.
Счастливой.
Той, о которой он мечтал, когда впервые увидел мою фотографию.
Утро начиналось с кофе в постель.
Я приносила ему чашку, садилась сверху, целовала медленно, пока он не просыпался полностью.
Потом опускалась ниже.
Брала в рот.
Доводила до конца.
Глотала.
Улыбалась.
Говорила «доброе утро, хозяин» с такой нежностью, что даже сама почти верила.
Днём я готовила его любимые блюда.
Стейк средней прожарки.
Паста с трюфелями.
Десерты, которые он ел только у меня.
Стелила стол свечами, даже если был обычный вторник.
Встречала его в платьях, которые он покупал.
Без белья.
С татуировкой на виду.
С ожерельем, которое сверкало при каждом движении.
Вечером я массировала ему плечи после работы.
Слушала его рассказы о сделках, о людях, которых он «решил».
Не морщилась.
Не отводила взгляд.
Кивала.
Говорила «ты прав».
«Ты сильный».
«Я горжусь тобой».
Ночью я просила его.
Сама.
Садилась сверху.
Двигалась медленно.
Смотрела в глаза.
Шептала «я люблю тебя» в момент, когда он кончал.
Обнимала потом.
Гладила спину.
Засыпала в его руках.
Я делала всё, чтобы он расслабился.
Чтобы поверил.
Чтобы перестал проверять камеры по ночам.
Чтобы оставлял пистолет в тумбочке.
Чтобы доверял.
И он таял.
Видела это по глазам.
По тому, как он стал целовать меня нежнее.
Как начал говорить о будущем — наш дом, наш ребёнок, наши путешествия после родов.
Как впервые оставил меня одну в кабинете, не заперев дверь.
Как подарил новый телефон — без ограничений.
Я использовала это.
Тайно.
По ночам, когда он спал крепко, я выходила в сеть через его компьютер.
Создавала анонимные аккаунты.
Писала старой подруге Саре — одной из немногих, кто ещё искал меня.
Коротко.
«Я жива. Скоро буду свободна. Не ищи. Жди сигнала».
Я изучала маршруты из дома.
Охрану — кто когда дежурит.
Камеры — слепые зоны.
Машины — ключи в коридоре.
Я тренилась усерднее.
Ночью, когда он уезжал на «встречи».
Бег на месте.
Отжимания.
Удары ножом в подушку — тихо, но точно.
Живот рос.
Ребёнок толкался сильнее.
Я гладила его и шептала:
«Ещё немного.
Потерпи.
Мы уйдём».
Однажды вечером он пришёл уставший.
Сел в кресло.
Посмотрел на меня долго.
— Ты изменилась, — сказал тихо.
Я подошла.
Села к нему на колени.
Обняла за шею.
— Да.
Я стала твоей по-настоящему.
Ребёнок сделал меня счастливой.
Ты сделал.
Я поцеловала его.
Глубоко.
Страстно.
Он ответил.
Схватил за бёдра.
Понёс в спальню.
Трахал меня медленно.
Нежно.
Глядя в глаза.
Шептал «я люблю тебя» снова и снова.
Я отвечала.
Обнимала.
Кончала.
Плакала — он думал, от счастья.
А потом, когда он заснул, я лежала рядом.
Смотрела в потолок.
И думала:
ещё месяц.
Максимум два.
Он почти поверил.
Ещё чуть-чуть — и он снимет всю охрану.
Оставит меня одну с ребёнком после родов.
Думая, что я никуда не денусь.
А я денусь.
С ножом в руке.
С ребёнком на руках.
С планом в голове.
Я повернулась к нему.
Прижалась.
Поцеловала в плечо.
— Спокойной ночи, хозяин.
Он улыбнулся во сне.
Обнял крепче.
Я закрыла глаза.
И внутри себя отсчитывала дни.
Идеальная жена.
Идеальная ложь.
Идеальное оружие.