Вечером мы с ним поехали за Ваней к бабушке. Отец с братом утром уехали на работу, а младший брат оставался у бабушки с дедом.
Мы были на полпути к ним, когда зазвонил мой телефон. Номер был неизвестный, поэтому я, глядя с опаской на Вадима, все же взяла трубку.
- Здравствуйте. Вы- Полякова Вероника Алексеевна?- Голос был женский. Все внутри меня насторожилось, предчувствуя что-то неладное.
- Да, я.- Я смотрела на Вадима, который вел машину, но одной рукой гладил мое колено. Этим жестом он говорил, что он рядом, и я не одна.
- Вероника Алексеевна, вас беспокоит медсестра из Первой краевой больницы. Ваш отец попал в аварию. Его доставили к нам с черепно- мозговой травной и внутренним кровотечением…- Женщина говорила что-то еще, но я больше ничего не слышала. Телефон выпал из моих рук и упал на колени. Я смотрела вперед немигающим взглядом. Сердце будто остановилось.
- Малыш, что случилось?- Вадим припарковался на обочине и обернулся ко мне. Я не могла даже головы повернуть. А дар речи и вовсе покинул меня.
- Папа… он попал в аварию…- Я повернула голову в сторону Кравцова. Я даже не заметила, как из моих глаз потекли слезы. Сил, контролировать их у меня совсем не было.
- Где он? – Только и спросил Вадим, уже намереваясь разворачивать машину.
- Он… в Первой краевой…- Я была словно в прострации. В горле словно встал ком. Силы явно покинули мое тело. Я сжала руку Вадима.
Я не помню, как мы прибыли в больницу. Я не могла сказать ни слова. Узнавать о состоянии моего отца пошел Кравцов, потому что я была безжизненным телом. Слезы все также застилали мне глаза. Цвета померкли, а сердце билось через раз.
- Малыш,- подсел ко мне Вадим. Я перевела на него потухший взгляд.- У твоего отца идет операция.- Операция… Какое страшное слово…
Мы сидели напротив операционной, когда я ослабевшими руками пыталась достать из кармана телефон и позвонить брату и бабушке. Как только я услышала голос брата, у меня снова началась истерика. Я не знала, как сказать ему, что случилось с папой. Для меня это было невозможным. Среди нас только Вадим был более-менее собран. Он отобрал у меня телефон и объяснил все Диме. А после позвонил бабашке.
- Ник, я сказал, Ирине Вячеславовне что случилось и попросил завтра отвести Ваню в садик,- я лишь кивнула и дальше продолжала буравить взглядом дверь операционной.
Операция продолжалась, а я уже не могла сидеть. На меня давили стены. Эта чертова табличка: «Не входить! Идет операция». Так и хотелось распахнуть со всей силы дверь и побежать в папе. Но время шло. Минуты казались бесконечностью. А из злополучной двери никто не выходил.
«Господи, папочка, только живи!»- молилась я про себя.
А после приехал Дима с Полиной. Глаза брата хаотично носились по стенам и дверям больницы.
- Что с ним?- Обратился брат к Вадиму, потому что видел, что со мной разговаривать бесполезно. У меня снова полились слезы.
- Операция все еще идет,- пока Кравцов отвечал брату, ко мне подлетела Полина и заключила в свои объятия.
- Маленькая, держись. Все будет хорошо,- подруга гладила меня по волосам. Она пыталась меня успокоить, уверяя, что с отцом будет все хорошо, но помогало слабо.
Наконец-то вышел врач. Я вытерла рукавом толстовки слезы и приготовилась слушать.
- Вы родственники Полякова?- Он снял с лица повязку и окинул нас всех быстрым взглядом.
- Да,- ответил Дима.
- Операция прошла успешно. Пациента переведут в реанимацию, а завтра если состояние улучшится, то в обычную палату,- врач уходит. Брат направляется за ним.
- Видишь, солнце, все хорошо,- я бросаюсь к Вадиму в объятья, но продолжаю плакать. А сзади меня по спине гладит Полина. Как же хорошо, когда есть, кому поддержать.
Возвращается Дима с какими-то бумагами.
- Я оплатил отцу отдельную палату. Сегодня здесь сидеть бессмысленно, в реанимацию все равно не пустят, поэтому поехали домой,- брат приобнял Полину и внимательно посмотрел в ее лицо.- К нам домой,- уточнил он, не принимая возражений. Подруге ничего не оставалось сделать, как кивнуть и направиться вместе со всеми к выходу.
По пути домой я все-так успокоилась, постоянно держа за куру Вадима. Лишь иногда всхлипывала и вытирала холодными руками щеки от оставшихся слез. Одно его присутствие придавало мне сил. Один его взгляд заставлял меня идти вперед и бороться со всеми трудностями. Он был моим спасением.
Уже дома мы все вместе выпили травяной чай и разошлись по комнатам. Разговаривать ни с кем не хотелось. Я была потеряна. Не знала, что делать дальше.
Я переоделась в футболку Кравцова, которая была у меня и улеглась на кровать. Вадим перекурил на кухне, перебросившись парой слов с моим братом и пришел ко мне. Я лежала к нему спиной и смотрела в окно. Где-то глубоко внутри меня все-также царапало волнение.