Падаю на колени как раз в тот момент, когда меня настигает Иман. Он опускается у меня за спиной и давит на плечи. Казалось бы, это конец, но именно сейчас в моем изношенном организме вскрываются тайные схроны силы.
Я сбрасываю с себя руки Имана, возбуждаю доспех и, разворачиваясь, кидаюсь на него. Понимаю, что это предсмертная агония. Я продержусь не дольше пяти минут. Но это будут красивые пять минут. Я умру как воин, а не спившийся неудачник.
Взмах крыльями. Плотный захват рук, которые смыкаются на шее Имана. Толчок вперед. Мой противник тоже полощет крыльями, но они у него скорее как у бабочки или стрекозы. Куда ему со мной тягаться, я ворон как по сути, так и по образу.
– Эй, феечка, не пыжься, – плюю ему в рожу и это последние мои слова. Я получаю удар в спину. Снова стрелой.
Вздрагиваю, пускаю струю крови изо рта. Но это еще не смерть. Она близко, уже гладит меня по плечу, но пока не забирает. Дает попрощаться с бывшими братьями.
– Стойте! – слышу испуганный голос Леама. – Не стреляйте!
Бедняга Леам всегда был слишком добр. Когда-нибудь его это погубит.
– Если уж выбрал сторону, не жалей врагов, – хриплю я, оборачиваюсь к нему и замечаю заодно, что на поляне у водопада уже полно воительниц.
– Я, может, и выбрал сторону, но ты все равно не враг мне. Ты мой брат, – настойчиво тараторит парнишка.
Блаженный, что с него взять? Как был восторженным дурачком, так им и остался. Но, что б меня, приятно умирать, зная, что хоть кто-то все еще считает братом, несмотря на пьянство.
– А вот я тебе враг, – слышу голос Ская, который все же добежал до меня и даже умудрился подкрасться и напасть на Леама, выпрыгнув из кустов.
Тот на удивление ловко отбивает удар, а после в дело вступают и воительницы. Теперь уже стрелы летят в Ская.
Кажется, это действительно конец. Хотя… брат отшвыривает нескольких девчонок и порывается, снова набрасывается на Леама.
Дальнейшего их сражения я уже не вижу, меня снова атакует Иман, только на этот раз уже в компании своих сестер. Эти крикливые сучки буквально наваливаются на меня, руки мне выламывают и поливают бранью. И лишь одна девушка во всем этом бедламе носится вокруг и кричит как раненая.
– Пожалуйста, не надо. Не убивайте его. Девочки, прошу вас!
– Айви, он враг! – шикают на нее воительницы и отгоняют, пока я хриплю и отбиваюсь из последних сил, уже лежа на земле.
– Да, но Иман, Леам, и Дамир тоже были врагами, а теперь они с нами. Оставьте этого воина. Ну, пожалуйста.
– Не хнычь, – хриплю уже я. Башка и так болит, а голос у этой девки уж больно высокий.
– Не сопротивляйся, – игнорирует она мою просьбу. – Тебя пленят, но… ты останешься жив.
– И что? – выплевываю зло.
– Я тебя выхожу, – улыбается дурында.
Гляжу на ее зареванное лицо и понимаю, что где-то его уже видел. Она не похожа на жрицу, не похожа на воительницу. Красивая, темноволосая, что редкость для уроженцев этих мест. Может, поэтому я ее и запомнил? Может, она вообще не местная?
Да какая собственно разница? Она на стороне тех, кто меня убивает. Она – враг.
– Уходи, если не хочешь видеть мою смерть, – рычу на нее.
Девчонка мотает головой, до крови закусывая губу. Упертая дура. И зачем я ей сдался?
Глава 3. Айви.
Когда вся охрана нашего убежища побежала к выходу, я поняла, что началось вторжение. Ринулась следом за воительницами. Вот только все равно опоздала. Они успели его ранить. Катан, кажется, так наши защитники называли между собой чернокрылого воина. Я же именовала его просто – спаситель.
Да, со стороны может показаться глупо и даже дико, ведь из-за него в частности я вынуждена прятаться в древнем храме Лавии и бояться за свою жизнь. Но так уж вышло, что лично мне Катан не сделал ничего, кроме добра.
Мой богатый дом с фонтаном и павлинами захватили простые люди. Птиц задушили, а меня… Боги, я даже вспоминать не хочу, как они меня мучили. Нет. Самого страшного сделать не успели, но избили сильно, травницы три дня меня врачевали. Но я до сих пор не могу спать по ночам. Меня терзают кошмары с участием дикарей, которые попортили моих служанок. Двух бедных девушек затискали до беспамятства, стращая меня.