— Ты уверен? — спросил я запинаясь.
— Думаю, я бы вспомнил девчонку, которая кружила тебе голову на протяжении многих лет.
Я не стал ему перечить. Это ничуть не помогло бы. Мне пришлось сесть на кровать, чтобы не упасть. Я никогда не думал, что увижу ее снова. Моя грудь сжалась, а руки затряслись, поэтому я спрятал их в карманы.
— Она еще и соседка Кати. Да, детка? — Семен определенно получал нездоровое удовольствие, поддразнивая меня. Хотя я был не единственным, кто чувствовал себя неуютно.
— Может, мы пойдем? — спросила Катя, толкнув его в грудь. Он посмотрел вниз, будто только что вспомнил о ее присутствии. На его лице медленно растянулась улыбка, и он ущипнул ее за нос, вызвав ответную улыбку.
— Конечно, красавица. Увидимся позже, Сер. Нам скоро нужно уходить. Просто ребята ждут, — он подмигнул мне и потащил Катя по коридору.
— Пока.
Как же Семен любил такое — подбросить бомбу, а потом сбежать.
Только когда он ушел, я вспомнил, что должен был передать брату, чтобы он позвонил маме. Наверное, я сделаю это, в конце концов, сам, чтобы она не волновалась.
Мы с ней были будто двое людей, которые лишь половину слов произносили на одном и том же языке, поэтому лишь половина сказанного мной или ею была доступна пониманию. Я собирался откладывать звонок ей как можно дольше.
Так было не всегда, но после несчастного случая дистанция между нами стала такой огромной, широкой и глубокой, что мы никогда уже не сможем преодолеть ее снова.
Я был не готов говорить с кем-либо, поэтому я просто продолжил распаковывать вещи, мысленно повторяя ее имя.
Наталья, Наталья, Наталья.
Учитывая то, что мы жили в одном здании, я определенно мог столкнуться с ней в любой момент. Я осмотрел комнату, и она вдруг стала казаться мне намного меньше. В груди появилось знакомое давящее ощущение, и легкость в голове возвестила о том, что я должен выбираться отсюда. Прямо сейчас.
Без моих лекарств, активирующих кнопку СТОП в мозге, даже представить было невозможно, что могло бы произойти. Что я мог натворить. В моей голове что-то строилось, росло, расширялось, пока я не был вынужден избавляться от этого, начиная ломать и крушить все вокруг себя, чтобы не позволить вине, боли и раскаянию полностью уничтожить меня. Я научился контролировать себя за последние два года, но сейчас одна лишь перспектива увидеть ее угрожала обратить все усилия в прах.
Я чуть не забыл ключ-карту, с помощью которой мог попасть в свою комнату, но в последний момент, перед тем как захлопнулась дверь, я успел схватить ее и направился к ближайшему выходу. Я едва не врезался в какого-то парня, но даже не остановился, чтобы извиниться. Это ничего бы не значило.
Оказавшись на улице, я начал идти. Вокруг было слишком много людей. Я должен был убраться подальше от них. От их громких радостных голосов и громкой счастливой жизненной энергии. В общежитие можно было найти не так уж много мест, чтобы уединиться, но будь я проклят, если не найду хотя бы одно.
Само лишь движение во время ходьбы приносило мне облегчение. Если я сфокусируюсь на ходьбе, то перестану зацикливаться на продолжающемся безумии в моей голове.
Наталья, Наталья, Наталья.
Что она здесь делала? Вероятно, ее брат тоже здесь. Они всегда были вместе в школе, но это было два года назад. Может, теперь они изменились. Может, она стала другой.
В последний раз, когда мы виделись, я лежал в больничной кровати, а она стояла в открытых дверях моей палаты, глядя на меня. Я никогда не забуду то выражение в ее глазах. Эти глаза напомнили мне о небе, отражающемся в воде озера летним днем.
Они были пустыми. Холодными, тусклыми и пустыми. Я никогда не видел их такими раньше. Та яркая девушка, которая постоянно болтала и смеялась, исчезла. Разлетелась на осколки.
Она стояла там, пока я не закрыл глаза и не отвернул голову. Как последний трус.
Готов поспорить, что она точно не желала меня видеть.
— Эй! — резкий женский голос заставил меня поднять глаза. Женщина, выглядевшая так, словно она родилась в конюшне и, возможно, собиралась закончить там свои дни, подошла ко мне, положив руки на свои бедра, обтянутые потертыми джинсами.
— Что вы делаете?
В одной руке она держала какую-то корзину, а в другой вилы. Я должен был быть полным придурком, чтобы шутить с ней.
— Ничего, просто прогуливаюсь, — я мог бы сказать что угодно, а она по-прежнему продолжала бы смотреть на меня так, словно я собирался напасть на нее.
— Ну, тогда идите дальше, — сказала она, вздернув подбородок, намекая, что я заблудился. Я с трудом подавил желание улыбнуться ей. Если бы на мне была шляпа, я бы приподнял ее и пожелал женщине доброго дня. Это всегда сбивало людей с толку.