Ноги уже не держали, сердце колотилось с бешеной силой, отдаваясь набатом в ушах. Жар в груди в очередной раз напомнил, кто остался за дверью, а каждое его слова вновь всплывало в памяти и пыталось найти отголоски в воспоминаниях о дне смерти, найти зацепки и понять стоит ли поверить, рискнуть с проверкой на вмешательство. Интуиция, как на зло, молчала и никак не хотела облегчить своей хозяйке жизнь с тяжёлым выбором.
Сама по себе проверка на постороннее вмешательство в сознание жертвы не представляется сложным процессом, но несёт за собой серьёзные риски, требующие особой концентрации, отсутствие корыстных целей и добровольное согласие со стороны клиента. Нюанс в том, что заклинатель может воспользоваться ситуацией и обставить всё в выгодном для себя свете. Повлиять на моё сознание ещё больше, изменить некоторые моменты из прошлого или допустить ошибку и своим косяком сломать жизнь обратившемуся за помощью существу. Добросовестный и ответственный маг проведёт все, как следует и все останутся довольны результатом, но я не уверена, что Йонрейд Валдигот заслуживает моего доверия.
Принимала душ в спешке и снова прокручивала в голове все возможные риски и способы их обойти. Всё же вопрос о вероятности подмены воспоминаний встал ребром поперёк горла и не давал покоя. Если подозрения подтвердятся, я знаю кандидата, способного пойти на настолько подлые меры ради собственных целей. Первый меч империи наверняка тоже не сомневается в личности виновника, но не захотел сообщать об осведомлённости.
Всё же странно он реагирует на всё, что связано с моим прошлым и брошенные в него обвинения. Не похоже, что лжёт или притворяется, скорее его действительно сильно зацепили претензии с моей стороны. Виновный повёл бы себя иначе и нашёл бы, как выкрутиться и повернуть всё в свою пользу более скользким путём. Но может ректору и нужно, чтобы я подумала в этом направлении и согласилась на всё, что будет предложено после?
Паранойя всегда вводит в заблуждение и заметно осложняет жизнь, особенно во время выбора и расставления собственных приоритетов. Маг может на самом деле желать помочь мне, однако моё недоверие к окружению настолько сильно, что можно увидеть проблему в месте, где её может и вовсе не быть. Добавить сюда твёрдую многолетнюю уверенность в виновности Йонрейда Валдигота во всех бедах, и вероятность оправдать его и превратить в невиновного становится практически невозможной.
С другой стороны, мужчина до сих пор не сделал ничего плохого мне, хоть и не знал моего настоящего происхождения. Лишь стал осторожнее и внимательнее после вскрытия фактов и общего положения дел. И, как бы не хотелось признавать, он прав в своих утверждениях. Будь я на все сто процентов уверена, что он убийца моей семьи, позлила ли бы ему приблизиться ко мне настолько близко и стерпела ли бы все прикосновения и объятия? Скорее я бы оборвала собственную жизнь, только бы не доставить ему удовольствия наблюдать за моими страданиями и отчаянием. Тем не менее жизнь несчастной девочки, презирающей многое в нашем жестоком мире, продолжается, но всё также полна тьмы, интриг и нераскрытых тайн.
Я вытерла запотевшее зеркало и посмотрела на своё осунувшееся лицо. Неправдопобно сияющие чистейшим изумрудом глаза на фоне бледной кожи и потрескавшихся с кровоподтёками губ контрастом выделялись. Глядя на длинные чёрные, слово сама тьма, волосы никто бы и не подумал, что я — единственная выжившая дочь герцога Мортбринга, в семье которого всегда были светловолосые и рыжеволосые маги, и лишь изредка можно было увидеть в семейном древе темноволосых. Я знала куда больше, чем казалось, но так и не смогла найти взаимосвязь между внешностью членов герцогской семьи. Хранитель рода решил умолчать причину отличий и соскочить на другую тему.
Возможно, моя внешность вынудила других принять меня за совершенно другого человека или за приёмную дочь павшего аристократа, потому не отнеслись серьёзно к дальнейшей судьбе маленькой девочки. О силе Мортбринга ходило слишком много слухов, а кандидатов на руку и сердце единственной дочери, ещё не представленной двору знати, было немало, хоть я была слишком юна. Потому никто не мог представить, что вместо кареглазой или голубоглазой девушки-одуванчик выйдет зеленоглазая брюнетка со скверным характером и отсутствием доверия. Никто во мне бы и не заподозрил аристократку голубых кровей из древнего благородного рода, хоть исключительные личности и могли распознать ступень моего знатного происхождения. Сейчас, когда официально известно о гибели всей семьи герцога, вероятность сопоставить факты и увидеть во мне Вистерию Мортбринга ничтожно мала.