Если мой ход мыслей верный, то причина кроится в произношении слов клятвы гильдии, которую создал лично Изалис Ртуш, чтобы быть наверняка уверенным в своих людях и предотвратить утечку информации. Меня же он подобрал сразу и я, ослеплённая жаждой мести, наивно полагала, что каждое его слово искренне и он действительно меня ценит. Теперь же кажется, что моё положение и ненависть к общему врагу стала для него лотерейным билетом, но я вообразить себе не могу, что заставило его думать об удачном выполнении операции по уничтожению врага благодаря моему участию. Он всегда подначивал меня и распалял мою ненависть, учил сражаться и убивать, а сейчас решил отказаться и всё бросить?
Это на него не похоже… Даже если учесть факт провального плана, я всё также остаюсь в академии и ему было бы свойственно начать меня шантажировать и запугивать, нежели подослать убийц и таким образом напрямую заявить о своём нежелании больше видеть мою персону среди его людей и в живых в целом. Здесь определённо что-то не так, да и наёмник был не настолько опытным, раз не удостоверился в моей смерти лично, а предпочёл сбежать как можно быстрее. Вряд ли уверенность в стопроцентном действии альхивиус элефеса вынудила его к столь безответственному подходу к миссии.
— Не забивай свою голову ненужными рассуждениями, подтверждения которым ты не сможешь дать при всём желании без наличия даже незначительных доказательств, Мортбринга, — раздалось равнодушное, пронизывающее холодом до самых костей, за спиной. — Тебе это всё равно ничем не поможет.
В то время как враг всей моей жизни объявился в чистой одежде и весь благоухающий, я, наконец, осознала суть всех вещей и почувствовала себя животным, загнанным в угол. Пусть мужчина ещё не успел предпринять никаких действий в отношении меня и никоим образом не стеснял мои движения, однако сама обстановка и аура, исходящая от мага, твердили обратное. Пытаясь расставить ловушки на мага, я угодила в его логово и в очередной раз оказалась не в самом выгодном положении. Пока у меня был время, даже не успела продумать тактику защиты и нападения против его вопросов. Былое спокойствие испарилось, как ни в чём ни бывало…
Не проронив и слова, пристально проследила, как темноволосый прошёлся по кабинету и вытащил из ящика рабочего стола книгу, а после вернулся и уселся в кресло напротив дивана. Одним небрежным движением он заставил все бумаги переместиться в кучу на другом столе и часть остаться на полу. Теперь нас разделял только стол, показавшийся мне слишком узким для защиты перед хищником, который наверняка столь малое расстояние и не заметит. К слову, от ран у него не осталось ни единого намёка на то, что те вообще присутствовали на его теле, не укрылось и появление раздражающей меня бодрости.
— Что за пристальный взгляд? Неужели ненависть так быстро угасла и проснулась любовь? — с издевкой проронил правая рука императора, смерив меня снисходительным взглядом. — От ненависти до любви один шаг, так ведь говорят и безоговорочно верят девушки нового поколения?
— Я похожа на ребёнка, верящего в столь глупые сказки? — безжизненно интересуюсь, вмиг вспомнив ужас давно минувшего дня. — Если в нашем мире существовало что-то настолько нелогичное, наверняка не осталось бы ни одного злодея, а жертв насилия, предательства беспредела и несправедливости почти бы не осталось. И я бы сейчас здесь тоже не сидела…
Злополучный день вновь вспыхнул яркими красками перед глазами. Горящие земли и кричащие от ужаса и боли люди. Выбегающая на улицу прислуга, которая всеми силами спасалась от пожара в поместье и собственными усилиями прыгала под обстрел магией со стороны законников. Никто из них не знал пощады — жизни отнимались после второго-третьего удара магией и завершались отрубанием головы или проколом сердца.
Ни в чём не повинных людей мучали ударами молний, которые порождали их органы и доставляли по истине чудовищные ощущения, подобные пыткам, но не убивали и близко. Огненные удары по ногам и рукам для причинения большего вреда и обездвиживания, потому что находились смельчаки, которые даже после удара молнии находили силы для побега. К сожалению, бессмысленные и тщетные, приводящие к ещё большей жестокости и боли, а также продолжению мучений. А после появился и сам Йонрейд Валдигот, главный виновник разразившегося хаоса.