Хотя я могу и не одобрять, я не могу судить о мотивах других. Я здесь только для того, чтобы устанавливать связи.
— Думаю, у меня есть для вас кое-кто, — говорю я ему.
ГЛАВА 4 Энтони
Я моргаю, глядя на нечеткий лепной карниз на потолке своей спальни, будто он способен прояснить мое зрение. Будто все, что мне нужно — это прищуриться, и я снова увижу ясно, как прежде. Забавно, как этот импульс не исчез.
Стало ли хуже, чем вчера? Или лучше?
Каждый день я исполняю один и тот же чертов танец самонаблюдения за собственным угасанием, будто я синоптик, предсказывающий бурю. Но имеет ли значение, когда она обрушится? Через неделю или через пять лет? Ураган настигнет, и последствия будут одинаковыми. Однажды я окажусь в ловушке темноты без выхода, и когда это станет реальностью, прищуриваться будет чертовски бесполезно. Темнота станет единственным цветом, который я смогу видеть. Или я потеряю и это? Слепота — это ведь отсутствие зрения, а черный — это цвет.
Я закрываю глаза, когда привычная волна паники накрывает меня. Вот таким это будет? Узник в собственной голове, навсегда зависимый от других. Ведомый или обслуживаемый наемными помощниками.
Полностью зависимым от их милосердия, в то время как они смогут делать со мной все, что захотят, а я буду бессилен их остановить. Я прижимаю основания ладоней к своим слабеющим глазам. Любая другая часть тела, думаю я. Любая другая.
Конечно, никто не слушает, чтобы заключить сделку. Нет дьявола у обочины, с которым я мог бы торговаться, отдавая годы своей жизни, чтобы отсрочить угасание. Только я и мое слабеющее зрение, клаустрофобия и паника, нарастающие с каждой секундой, проведенной в темноте. Я дышу сквозь это, пока давление в груди не становится невыносимым, пока иглы не начинают кричать под моей кожей.
Затем я убираю руки и моргаю, глядя на слабый солнечный свет, струящийся через окна моей спальни.
По крайней мере, еще нет. Еще нет.
Это слабый солнечный свет? Или он лишь так выглядит для меня? Меня не должно по-прежнему беспокоить, что я никогда не узнаю ответа на этот вопрос, но даже спустя два года после диагноза это знание жжет.
Я выкатываюсь из постели, груда одеял — свидетельство моей беспокойной ночи. Диагноз отобрал у меня и сон в тот день в кабинете врача. Вместе с моей девушкой и моим будущим. Хотел бы я сообщить о грабеже...
Но кража такого рода законна.
Горячая вода из душа обжигает, но я приветствую это ощущение. Пусть смоет липкость с моей кожи. Чашка черного кофе из свежемолотых зерен немного рассеивает темноту. Возвращает ее на управляемый уровень. Нет ничего, что кофе не сделал бы лучше.
Остатки контейнеров с едой на вынос усеивают кухонный стол, когда я прохожу мимо в свой домашний офис. Включаю все лампы, новые прожекторы, которые мне пришлось установить всего несколько месяцев назад.
Мой кабинет залит светом.
Даже так, головная боль, витавшая за глазами вчера вечером, все еще здесь, будь проклят мой сон. Чтение текста на компьютере наверняка выведет ее на полную мощь.
Время танцевать со своими демонами.
Я даю себе десять минут на просмотр заголовков новостей, прежде чем перейти к электронной почте. У «Acture Capital» есть несколько помощников, два бухгалтера высшего класса, адвокат на постоянной основе, а также управляющий активами. Мы регулярно приобретали компании, используя наш человеческий и финансовый капитал, чтобы превратить их из убыточных в успешные.
В данный момент один из четырех наших партнеров является генеральным директором одной из крупнейших консалтинговых фирм Америки. Другой ведет переговоры о покупке мультимедийной компании.
А меня поставили во главе чертовой свадебной конторы. От одного унижения мурашки по коже пробегают. Несомненно, Тристан, Виктор и Картер полагают, что у меня параллельно идут и другие бизнес-проекты. Кроме Тристана, все они также считают, что я все еще вовлечен в гостиничный бизнес семьи.
Никто из них не знает, что большую часть своих дней я провожу запертым в этом нью-йоркском таунхаусе.
Или что я не разговаривал ни с кем из своей семьи уже два месяца. Я пробегаюсь по письму от моего финансового советника, рекомендующего несколько инвестиционных возможностей. Сохраняю их, чтобы прочитать подробнее позже. Пропускаю письмо от моего старшего брата, прежде чем взгляд на него добавит чувство вины в коктейль негативных эмоций, пульсирующий во мне.