— Пирог. Это называется пирог пиццы.
— О, это нью-йоркское выражение.
— Да, полагаю, так.
— Логично. Вы умный.
— Мне иногда об этом говорят.
Лимузин плавно останавливается у моего дома, и я различаю неоновую вывеску с изображением одного куска пепперони чуть дальше по улице. Мое тело жаждет только того, что может исправить расплавленный сыр.
Энтони прочищает горло. Расправляет плечи, будто отступая внутрь себя.
— А вы разве не хотите пиццы? — спрашиваю я его. — Можете взять кусок или целый пирог. Я угощаю. В знак благодарности за вечер, не говоря уже о платьях. Вы же любите пиццу?
— Да, — он молчит мгновение. Затем кладет руку на переднее сиденье и наклоняется вперед. — Тодд, можешь быть свободен на сегодня.
— Да, сэр.
ГЛАВА 8 Энтони
Покупать пиццу с пепперони не входило в планы на сегодняшний вечер. Как и подниматься по лестнице за Саммер Дэвис в ее кондо в Сохо. Мое тело напряжено до предела. Иголки колют под кожей от бессмысленного нетворкинга, в котором я был вынужден участвовать. Но ноги несут меня вперед. За золотом ее волос в тускло освещенной лестничной клетке.
Черт, это такая глупая идея. Как сунуть руку в огонь или выйти на канат. Вызывать демонов на дуэль перед сотрудницей... и это еще Саммер.
— Вот моя квартира, — ее голос такой же жизнерадостный, как обычно, смягченный по краям шампанским. Ее волосы соскользнули на плечо, обнажая шелковистую кожу. — Вы держите пиццы?
— Я еще не уронил их.
Она смеется и распахивает дверь квартиры. Я вхожу за ней в темноту и ударяюсь носком о ступеньку. Прикусываю губу, чтобы скрыть ругательство.
— Боже, как вкусно пахнет. Дайте я включу свет... вот так. О, привет, дружок.
Я моргаю от потока теплого, прекрасного света. Ее жилище маленькое и захламленное, потертый восточный ковер лежит на паркетном полу. Два больших дивана занимают большую часть пространства, оставляя крохотной кухонной зоне угол. Старая люстра свисает с потолка.
— Да, у нас гость, — говорит Саммер своей собаке. — И на нем очень красивый, хорошо сидящий смокинг. Так что никаких прыжков.
Я смотрю вниз на свою одежду. Хорошо сидящий?
— Куда поставить пиццы?
— Я возьму. Присаживайтесь, почему бы нет? Я принесу нам что-нибудь выпить... — Саммер бросает клатч на крохотную стойку кухни и открывает мини-холодильник. — Вам... воду? Или сок?
Я провожу тыльной стороной руки по губам, чтобы скрыть улыбку.
— Воду, спасибо.
— Да, полагаю, это не особый выбор, да? — ее голос понижается до тихого бормотания. — Вот я предлагаю вам сок, будто нам по двенадцать и у нас ночевка.
Холодный нос тыкается в мою руку. Два серьезных глаза полных укора смотрят на меня снизу, хвост мягко виляет.
Я знаю, думаю я. Никаких ночевок. Не нужно мне напоминать.
Ее собака опускается на задние лапы и покидает меня в пользу хозяйки. Она вручает мне одну из коробок с пиццей и усаживается поудобнее на одном из своих диванов, сбрасывая туфли. Вытягивает босые ноги на льняной ткани.
— Нет ничего лучше пиццы после шампанского, — заявляет она и открывает крышку. Аромат моцареллы и пепперони наполняет маленькую комнату. Мне не следовало быть здесь, окруженному всеми ее вещами, ее теплом, ее жизнью. Наслаждаться ее непринужденной легкостью. Дразнить ее оптимизм.
— Вы собираетесь есть стоя? — спрашивает она.
— Вы никогда не даете мне спуску, не так ли?
— Я просто хочу, чтобы вы чувствовали себя, как дома.
Слова звучат непринужденно, произнесенные между укусами пиццы. Это женщина с друзьями, с жизнью, и для нее нет ничего необычного в том, что мы делаем.
Я опускаюсь на диван напротив нее. Открываю свою коробку с пиццей. Пока я жую, мой взгляд бродит по ее гостиной. Я различаю лампу в виде слона в углу. Беспорядочную груду книг на полке. Самодельный плед пестрых цветов.
— Вы осматриваете, — говорит она мне. — Я это вижу.
— Осматриваю?
— О, да. И делаете выводы, полагаю.
Я поднимаю в ее сторону кусок пиццы.
— Не похоже, что вы подозрительны.
Она смеется.
— Я просто реалистична.
— Вам не о чем беспокоиться. Я не дизайнер интерьеров.
— Нет, вы венчурный капиталист. Что означает, что вы разбираетесь во всем понемногу, не так ли? Вы носите много шляп, — Саммер подпирает голову подушкой и откидывается назад. Она выглядит, как озорная богиня, божественная модель, в своем шелковом платье и с сияющими глазами. Светлые волосы беспорядочными локонами рассыпались по плечам. — Кстати, вы когда-нибудь носили шляпу? Думаю, она бы вам шла.