Виндсерфинг был безумным, диким, совершенно не похожим на меня предложением. Я выросла вдали от моря. Но вот он, сбывается.
— Ты молчишь, — говорит он.
— Да, потому что не могу поверить, что на самом деле сделаю это. Возможно, я буду ужасна.
— Если никогда раньше не пробовала, вероятно, так и будет, — говорит он. — Все начинающие такие.
— Это правда. Тогда не о чем беспокоиться.
— Инструкторы — профессионалы. Они видели сотни новичков.
Я ем в ошеломленном молчании, размышляя о своей удаче. О мужчине передо мной. О планах на выходные, которые меня ждут. Энтони смотрит на меня время от времени, будто точно знает, о чем я думаю.
На данный момент, меня уже не удивляет, если он и правда знает.
Ночь теплая, но бриз, долетающий с океана, содержит немало свежести. Мурашки поднимаются по открытой коже моих рук.
Энтони замечает это. Он тянется в плетеную корзину за дверью патио, доставая свернутое одеяло.
— Декоратор положил их сюда именно для этой цели.
— Спасибо, — накидываю его на плечи. — Полагаю, завтра у нас раннее утро. Виндсерфинг и все такое.
— Ты не производишь впечатление того, кто обычно спит до обеда.
Я качаю головой.
— Обычно нет.
Он вздыхает и поднимается на ноги. Я следую его примеру, проводя рукой по волосам. Они высохли беспорядочными непослушными локонами, невозможными для укрощения.
Он протягивает руку, зажав светлую прядь между двумя пальцами.
— Саммер, — говорит он.
— Да?
— Пой в душе каждый день, пока ты здесь.
Мои руки сжимают край одеяла, и я покачиваюсь на ногах. Поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам.
Он не отвечает.
Я опускаюсь на пятки и делаю шаг к открытой двери патио. Смущение заставляет мои щеки гореть.
— Прости. Я не хотела... извини.
Он ловит мое запястье и притягивает меня к себе, запрокидывая мою голову и приникая губами к моим.
Энтони целует меня не так, будто это первый раз. Он целует меня, будто уже знает мой вкус и зависим от него. Будто я могу исчезнуть в любой момент.
У меня перехватывает дыхание. Одеяло выскальзывает из моих пальцев, когда я протягиваю руку, чтобы удержаться, опираясь на него. Его плечи твердые под моей хваткой, устойчивая опора среди бури ощущений внутри.
Его рука вплетается в мои волосы и слегка тянет. Он повсюду, и я не хотела бы, чтобы он уходил. Не хочу, чтобы этот поцелуй закончился. Я провожу руками по коже его шеи и нахожу опору в густых темных волосах. Они скользят между пальцами, мягкость, которой я не ожидала.
Он целует меня раз, два. Медленно и мягко, прежде чем поднять голову. Мое дыхание частое и прерывистое, его не намного лучше. Темные, удивленные глаза смотрят на меня в ответ. Его большой палец мягко скользит по моему бедру в самом легком прикосновении, прежде чем он отпускает меня.
Отступает на шаг, грудь поднимается, пока он берет себя под контроль.
— Спокойной ночи, Саммер, — тихо говорит он.
Я провожу пальцем по губам.
— Спокойной ночи, Энтони.
ГЛАВА 15 Энтони
Волны сбивали Саммер с ног больше раз, чем я могу сосчитать. Сидя в шезлонге на полупустом пляже, я имею место в первом ряду. Даже если мне следовало бы сосредоточиться на письмах передо мной, а не на смелой девушке в море.
Это трудно, как и всегда в последнее время, когда она так легко притягивает мой взгляд.
Вчера она была совершенно права, восхищаясь домом и деньгами, которые я в него вложил. Это было невероятно дорого.
Еще дороже, если учитывать, как мало времени я в нем провел. После того как я нанял эксперта из Фонда для слепых, чтобы он прошелся по дому и сделал его безопасным для незрячих, я избегал его. Невозможно забыть, что однажды он станет моей тюрьмой, единственной уступкой, которую я сделал диагнозу врача.
В голосе Саммер звучало благоговение, когда она смотрела на это место, бассейн, пляж. Она находит удовольствие во всем вокруг, даже в приготовлении ужина в месте, где я всегда только заказывал еду на вынос. Наслаждается бассейном, в котором я никогда не плавал. Заполняет контуры моей жизни цветом везде, где появляется, и редко остается в рамках.
Моя рука сжимается в кулак у бока. Это несправедливо. Все это. Ни мое чертово зрение, ни она — найти ее именно тогда, когда я в таком состоянии, когда мне нечего ей предложить. Найти ту единственную женщину, которую хочешь, когда тебе нечего дать. Если у вселенной есть чувство юмора, полагаю, сейчас она смеется надо мной.