Энтони вздыхает, но не возражает, поворачивая мой стул лицом к себе. Умелые руки скользят по двум пуговицам на моей рубашке, которые мне удалось застегнуть.
— Я потерплю, — говорит он.
— У тебя есть собственный список желаний? С вещами, которые ты хочешь увидеть, прежде чем это случится?
Он расстегивает свою старую рубашку, которую я надела. Гладкими пальцами проводит по моей груди, его взгляд прикован к соску, который он ласкает до твердости.
— Нет, — говорит он, и тон его голоса ясно дает понять, что разговор окончен. — Но пока его нет, я намерен получать удовольствие.
Я соскальзываю с табурета и сбрасываю рубашку с плеч, намереваясь помочь ему в этом.
Я рассекаю теплую гладкую воду бассейна с бесконечным краем, направляясь туда, где он развалился на ступеньках. Его руки лежат на краю бассейна, глаза закрыты, лицо поднято к солнцу.
— Ты похож на ящерицу, — говорю я ему. — Впитываешь лучи.
— А ты похожа на сирену, — отвечает он, не открывая глаз. — Спой для меня и я останусь здесь навсегда.
Я улыбаюсь. Бросаю взгляд туда, где на шезлонге лежит сброшенный верх от моего бикини.
— Не уверена, что хочу, чтобы ты утонул сейчас. Я еще не закончила с тобой.
— Слава Богу, — говорит он. — Потому что я, черт возьми, точно не закончил с тобой.
Я переворачиваюсь на спину и лежу на воде, глядя, как облака танцуют над нами на лазурном небе. Это место — частный, привилегированный рай, и, как бы я ни любила свою городскую квартиру, ни одна частичка меня не хочет уезжать.
— Ты еще думала о своих уроках пения? — спрашивает он.
Я закрываю глаза.
— Нет.
— Споешь для меня сейчас?
— Наверное, нет.
— Значит, мне придется дежурить у твоей душевой. Полезно знать.
Смеясь, я переворачиваюсь и плыву к нему, руки рассекают воду.
— Тебе правда так понравилось?
— Да. Я никогда не знал никого, кто умел бы петь. Даже не помню, когда в последний раз был на концерте, — он проводит рукой по мокрым волосам. Солнце уже начало затенять его оливковую кожу, намекая на глубокий загар, который появится после недели такого отдыха.
— Ну, кто знает, — говорю я. — Если мы включим хорошую музыку в машине по дороге домой…
Он тянется ко мне, я устраиваюсь у него на коленях, вода божественна и приятна вокруг нас. Она мягкими волнами набегает на мою обнаженную грудь, и Энтони смотрит вниз, с легкой полуулыбкой на лице.
— Хорошо, что ты посоветовал мне снять верх, — говорю я. — Спасибо, что напомнил об опасности следов от загара.
— Я крайне альтруистичен, — его ладонь охватывает мою левую грудь, почти полностью закрывая ее.
— Конечно, да.
— Я настолько щедр, что, возможно, просто запишу тебя на открытый микрофон, не предупреждая.
— Нет, Энтони, ты не посмеешь.
— Разве нет? — он приподнимает темную бровь и встречается со мной взглядом. — Знаешь, мне бы очень хотелось поговорить с тем твоим идиотом-бывшим.
— Он не стоит того.
— Ты абсолютно права, не стоит, — говорит Энтони, притягивая меня ближе. Я прижимаю щеку к его плечу, согретому солнцем, его рука мягко скользит по моей обнаженной спине. Я закрываю глаза и наслаждаюсь близостью.
Проходит много времени, прежде чем он снова говорит. Я чувствую, как гул его голоса вибрирует в моей груди.
— Я ненавидел Эйса, когда впервые встретил его.
Я поворачиваю голову туда, где моя собака отдыхает в тени, с высунутым языком и закрытыми глазами.
— Я заметила, — бормочу я.
— А потом ты сказала мне, что его изначально дрессировали как собаку-поводыря, — говорит он. — Каковы, черт возьми, шансы?
Я сцепляю руки за его шеей и откидываюсь назад. Встречаю его взгляд.
— Это то, что ты когда-нибудь…?
— Не надо, — говорит он. — Я не могу. Ничего из этого. Я не хочу об этом думать.
— Ладно. Тогда не будем. Но значит ли это, что ты теперь меньше ненавидишь Эйса? Потому что мне неприятно тебе сообщать, но ты ему очень нравишься.
— Правда?
— Ты шутишь? Каждый раз, когда ты заходишь в мой офис, виляющий хвост его выдает. Он всюду ходил за тобой в эти выходные.
Хмурое выражение Энтони смягчается и исчезает, когда он смотрит на Эйса. Тот перевернулся на спину, все четыре лапы торчат в воздухе.
— Он хороший пес.
Я ухмыляюсь ему.
— Похвала? От Энтони Уинтера?
— Я способен на нее, в малых дозах, — его руки скользят вниз и сжимают мою задницу. — Когда что-то действительно меня впечатляет.
— О?
— Да. Как ты, например. И вот это. Не говоря уже об этих двух. Или вот здесь, где я…