— Это она? Та, что сидит там?
Я перевожу взгляд с изображения улыбающейся женщины в жемчужных серьгах на пару в другом конце бара.
— Да, — шепчу я. — Это она. Кто она, Энтони?
— Корделия Джейкобс, — говорит он. — Невеста моего брата.
ГЛАВА 21 Энтони
Я иду по лобби отеля «Winter» быстрыми шагами. Пройдет немного времени, и один или несколько консьержей узнают меня, а как только это случится, не будет конца «здравствуй» и «привет», которые мне придется вынести.
Хуже всего — это люди, с которыми я когда-то проводил много времени. Марсель на ресепшене присматривал за нами с Айзеком, когда мы были детьми, иногда позволяя нам кататься на тележках для багажа по коридору во время наших визитов.
Плюшевый ковер прогибается под моими ногами, пока я поднимаюсь по мраморным лестницам. Поручни отполированы до блеска. Так было всегда, и если у моего брата есть право голоса, все останется по-прежнему.
Отель «Winter» — это институт.
Это величайшее достижение моей семьи и каторга одновременно.
Офис Айзека находится на втором этаже. Он будет на месте: в четверг после обеда он всегда здесь, а мой старший брат пунктуален, как часы. Моя мать любит шутить, что это началось с его рождения, когда он появился на свет ровно в полдень в назначенный день.
Сотрудник смотрит на меня с открытым ртом, когда я провожу ключ-картой, чтобы попасть в служебный коридор. Возможно, я здесь — призрак. Сказание, передаваемое новым сотрудникам, имя, произносимое шепотом. Потерянный сын.
Я киваю и закрываю за собой дверь.
Стучу дважды в дверь офиса Айзека.
— Войдите, — раздается его голос.
Ах, да. «Заходи» без сомнения — слишком многословно. Недостаточно эффективно.
Глаза Айзека расширяются, когда он видит меня. Он отодвигается от стола.
— Энтони?
— Да.
— Я не знал, что ты сегодня зайдешь.
— Это что-то вроде импровизации.
Он кивает. Бросает взгляд на стул напротив своего стола.
— Что ж, я рад. Прошло много времени.
— Да, прошло.
— Ты отвечаешь на мое письмо лично, — говорит он, улыбаясь. — Значит ли это, что ты согласен?
— Согласен?
— Быть моим шафером.
У меня екает в животе, и я делаю то, чего не делал с тех пор, как этот офис принадлежал нашему отцу. Сажусь в кресло напротив него. Желаю оказаться где угодно, но только не здесь.
— Айзек, насчет этого… Я видел Корделию вчера. И она была не одна.
Такси останавливается у квартиры Саммер в Сохо. Я плачу больше, чем следовало бы, и машу рукой, отказываясь от сдачи. Шаги кажутся тяжелыми, а голова ватной, когда я звоню ей в домофон.
— Заходи! — напевает она.
Но когда она открывает дверь и видит выражение моего лица, улыбка с ее лица стирается.
— Все прошло не очень хорошо?
— Не особо, — я обвиваю руками ее талию и ногой закрываю за собой дверь. Прижимаюсь головой к изгибу ее шеи. Боже, как я обожаю ее запах.
Она проводит рукой по моим волосам.
— Настолько плохо, да?
— Настолько.
— Ну, полагаю, нет хорошего способа сказать кому-либо, что ему изменяют.
— Все было хуже.
— Хуже?
Я со вздохом поднимаю голову и наконец-то здороваюсь с Эйсом, который нетерпеливо скачет вокруг моих ног. Его уши шелковистые под моими ладонями.
— Мой брат не поверил мне.
Впервые, кажется, я лишил Саммер дара речи. Она просто смотрит на меня.
— Он не… что?
Я вздыхаю.
— Он не поверил мне. Здесь чудесно пахнет. Ты готовишь ужин?
— Да, в духовке лазанья. Тебе нравится, да?
Поворачиваясь к кухне, я вынужден бороться с внезапным жжением в глазах. Она никак не может понять, как много для меня значит эта обыденность. Насколько она редка в моей жизни. Как сильно я буду скучать по ней, когда она исчезнет.
— Да, — говорю я. — Мне нравится лазанья.
Саммер ничего не говорит, просто проводит рукой по моей руке. Касается меня непринужденно. Легко. Я наклоняюсь, чтобы в последний раз погладить Эйса и взять себя в руки.
— Он сказал, почему не поверил тебе? — спрашивает она, открывая холодильник. — Вина?
— Да, спасибо, — я сажусь на один из ее маленьких кухонных стульев, вытягивая ноги. Ей придется переступать через них, пока она двигается по кухне — вот насколько это место мало.
Я принимаю бокал вина, который она протягивает.
— Я сжег много мостов со своей семьей.
— О?
— Да. Больше чем… да.
— Как так получилось? — она выкладывает овощи на разделочную доску, пока мы говорим, ищет нож. Готовит салат. Спрашивает меня, не поднимая взгляда.