— Никогда об этом не задумывался.
— Что ж, вам тридцать три, — говорю я. — Как насчет того, чтобы указать от двадцати пяти до тридцати пяти, с возможностью отклонения на пару лет в любую сторону?
— Хорошо.
— Как бы вы описали ваши идеальные отношения?
Со стороны стола воцаряется полная тишина. Я смотрю на него и вижу выражение, балансирующее между мужским раздражением и болью. Совершенно ясно, что он переосмысливает это пари.
— Можем пропустить этот вопрос, — говорю я. — Двигаемся дальше, дальше... Мне просто нужно достаточно информации, чтобы познакомить вас с женщинами, с которыми, как мне кажется, вам будет приятно провести время.
— Я не привередлив, — отвечает он. — Они должны уметь поддерживать разговор. Иметь чувство юмора.
Я никогда не встречала ни одного человека, который бы говорил, что он не привередлив, и действительно имел это в виду. Люди, утверждающие, что у них нет требований, неизбежно имеют их больше всех. Но я не могу ему этого сказать.
Поэтому я улыбаюсь и делаю пометку в его анкете.
— Значит, чувство юмора для вас важно. Как насчет нескольких простых вопросов? Это такие веселые подсказки, которые мы используем, чтобы понять личность клиента.
Он снова вздыхает, будто я отнимаю у него время.
— Ладно.
— Какой ваш любимый праздник?
— Мой любимый праздник?
— Да.
— Михайлов день.
— Правда?
Его губы дергаются.
— Нет, — говорит он. — Не стоит мне над тобой подшучивать.
— Точно не стоит, если мы собираемся серьезно участвовать в этом пари.
— Тогда Рождество. Запишите меня на Рождество.
Я записываю гораздо больше, чем просто «Рождество». «Саркастичный, сухой юмор». «Не любит притворство». «Требует терпеливого подхода».
— Отличный выбор, — говорю я.
— Это та часть, где вы снова хвалите меня за мои ответы?
Я наклоняю голову в знак признания.
— Верно, вам это не понравилось. Воздержусь. Теперь следующий вопрос... Какая часть вашего дня самая лучшая?
Он постукивает пальцами по подлокотнику, переводя взгляд на Эйса. Мой пес растянулся рядом с креслом Энтони, будто никогда в жизни не был так расслаблен.
— Утренняя чашка кофе, — отвечает он.
Я записываю это и понимаю, что не стоит комментировать, но...
— Однако вчера, когда вы пришли, вы не захотели кофе.
— Сомневаюсь, что ваша кофемашина достаточно хороша.
Я смотрю на него, но на его лице играет усмешка. Он знает, что провоцирует меня.
Я пожимаю одним плечом.
— По сравнению с какой-нибудь навороченной, которая у вас дома, вероятно, нет.
Он кивает. Снова смотрит мимо меня.
Я прочищаю горло и возвращаюсь к своим вопросам. Они — веселый, легкий способ установить контакт с клиентом. Выудить из них такие детали их личности, которые никогда не получишь, если просто попросить людей описать себя.
Я установлю контакт с Энтони Уинтером, даже если мне придется делать восемьдесят процентов работы.
— Вы когда-нибудь ломали кости?
Его брови взлетают, но он отвечает.
— Ключицу. Левое запястье.
— Вы не левша?
— Нет, правша.
— Как это случилось?
— Я раньше занимался скалолазанием, — он поворачивает голову к фотографиям на стене, прерывая зрительный контакт. — Не всегда все идет по плану.
Значит, несчастный случай. Не то чтобы выудить из него информацию было легко.
— Скалолазание звучит захватывающе, — комментирую я, отмечая в его профиле «склонен к авантюрам». — Я пробовала только один раз в крытом скалодроме. Боже, это было сложно.
— Хм, — говорит он.
— Я не планировала идти, но это было с парнем, и он настоял. Долго не продлилось. Моя страсть к скалолазанию, я имею в виду. Ну, и он тоже долго не продержался.
Я никогда не болтаю вот так с клиентами. Но вот я здесь, заполняю тишину. Возможно, ему станет комфортнее, если я выставлю себя дурочкой.
Взгляд Энтони возвращается ко мне.
— Скалодромы не приносят удовольствия. Он должен был свозить тебя куда-нибудь на природу.
Я прочищаю горло.
— Да. Что ж, возможно, когда-нибудь. Посмотрим... о, это забавный вопрос. Назовите два правдивых утверждения и одно ложное о себе.
— Две правды и одну ложь?
— Да. Посмотрим, смогу ли я отличить ложь.
Он скрещивает руки на груди и снова бросает взгляд на полуоткрытую дверь моего кабинета.
— Я родился в январе, номер моего социального страхования заканчивается на тридцать семь, и этот костюм новый.
Ох, этот мужчина просто невыносим.