Мои пальцы сжимаются на его шее. Мне хочется плакать, и я пытаюсь сдержаться, но он видит это. Он дарит мне мягкую улыбку.
— Ты так помогла, Саммер.
— Помогла?
— Да, — он прислоняется лбом к моему, и я держусь, думая о мрачном взгляде в его глазах в субботу. О наполовину пустой бутылке скотча и запахе отчаяния в душном таунхаусе. — Теперь есть за что бороться.
— Что ты планируешь?
— Все, — тихо говорит он. — И ничего. Шаг за шагом. Я собираюсь рассказать своим деловым партнерам, думаю. Может, позвонить врачу и сказать, что готов начать изучать… вспомогательные средства.
— Средства?
— Трости, — говорит он. — Собак. Шрифт Брайля.
Слова разрывают его. Я вижу это, и все же он произносит их, глаза прикованы к моим.
— И ты хочешь делать это в одиночку, — шепчу я.
— Мне нужно это, Саммер. Пока я не буду уверен, что контролирую себя. Я знаю, что набрасываюсь, когда…
— Тебе больно, — дополняю я.
— М-м.
— Ты будешь держать меня в курсе? Вернешься ко мне, когда будешь готов?
— Боже, да, — говорит он, руки сжимаются на моей талии. — Саммер, это не прощание. Это не уход от тебя.
— Хорошо.
— Это я говорю, что мне нужно навести порядок в своей жизни. Я не могу вечно прятаться с тобой в этой квартире, как бы мне ни хотелось.
— Я знаю.
— Я буду скучать по тебе каждый день, — бормочет он. Касается моих губ своими, и на этот раз поцелуи наполнены словами, которые мы еще не сказали друг другу.
Он встает, мои ноги обвиты вокруг его талии, и несет нас в спальню. Я закрываю дверь и наблюдаю за ним полуприкрытыми глазами. Он смотрит в ответ, желание и любовь отчетливо видно в его взгляде. Я снимаю платье через голову и наслаждаюсь этим. Распускаю волосы, расстегиваю бюстгальтер, отбрасываю его. Он пьет меня взглядом, снимая свою одежду быстрыми движениями.
Я провожу рукой по волосам на его груди, и он содрогается. Сколько раз мы делали это раньше? И все же сегодня ощущается иначе. Каждое прикосновение наполнено смыслом.
Он проводит легкими, как перо, пальцами по моим обнаженным рукам.
— Я так благодарен, — говорит он. — Что у меня останется память о твоей красоте, сколько бы мне ни было дано ее хранить.
Вот тогда мои слезы и падают.
Он целует их, смывая, а я целую его в ответ, вливая все, что чувствую, в прикосновение. Мы нежны друг с другом, каждое движение медленное, будто растягиваем его. Будто не хотим, чтобы это закончилось.
Когда он тянется за презервативом с моей прикроватной тумбочки, я провожу рукой по его широкой спине.
— Я записалась к своему гинекологу на следующей неделе.
Он замирает, грудь вздымается от тяжелого дыхания.
— Правда?
— Для контрацепции, — говорю я. Мы не говорили об отношениях. О том, что все официально между нами. Но к этому мы, по крайней мере я, шли, и поэтому…
Я позвонила.
Энтони содрогается, глаза затуманиваются. Он проводит рукой по внутренней стороне моего бедра.
— Очень правильное решение, — бормочет он.
Я наблюдаю, как он ловкими движениями надевает презерватив, а затем медленно, восхитительно растягивая, входит в меня. Мы оба выдыхаем от наслаждения.
За те недели, что прошли с первого раза, мы с Энтони многое исследовали. Были быстрые моменты. Жесткие. Когда мы оба смеялись потом над тем, как громко это было, или когда моя кожа пылала от силы.
Сейчас не такой момент.
Он держится надо мной, двигаясь, а я поднимаюсь ему навстречу. Зарываю руки в его волосы и задаюсь вопросом, это ли то самое чувство любви?
Потерять опору и рухнуть в ту конечную глубину, где понимаешь, что никогда больше не будешь прежним, потому что этот человек был в твоей жизни.
Слезы снова вытекают из моих глаз, стекая по вискам и увлажняя волосы. Энтони чувствует их. Приподнимается на локте, чтобы посмотреть на меня.
Беспокойство и эмоции на его лице разрушают меня. Я крепче сжимаю его.
— Энтони, — бормочу я. — Я люблю…
Он останавливает мои слова поцелуем и содрогается в моих объятиях.