Начинается хорошо. Даже укрепляет уверенность. Способы подбирать одежду по цвету. Отзывы людей, которые потеряли зрение позже в жизни и научились компенсировать, процветать. Эволюционировать. Там есть цитата о том, что слепота может быть даром. Это заставляет меня смеяться. Да, как ни пытайся сделать лимонад из этих лимонов, на вкус он всегда будет горьким.
Там есть ссылка на документальный фильм о мужчине, который потерял зрение. Полностью ослеп, без ярких точек света, которые я, возможно, ожидал, если верить оптимистичному взгляду доктора Джонсона.
Мой палец зависает над кнопкой воспроизведения трейлера, но я нажимаю. Это ошибка.
Трейлер красиво снят. Но когда его хриплый голос начинает говорить, и он рассказывает о своем погружении в депрессию после пробуждения слепым… моя кровь стынет.
Он описывает, как постепенно стираются образы людей из памяти. Визуальные воспоминания начали тускнеть, пока не стали воспоминаниями о фотографиях, о том, что когда-то было. И с годами он больше не мог вспомнить, как выглядела его жена. Его родители. Его дети.
Он сам.
Я едва добираюсь до своей кровати, прежде чем пол уходит из-под ног и отчаяние накрывает меня — вкус страха, как пепел во рту. Я тянусь к прикроватной тумбочке, не уверенный, что ищу. Телефон, чтобы позвонить Саммер. Обезболивающее от головной боли.
Я не выбираю ни то, ни другое и не встаю с постели до конца дня. Мой добровольный отказ от общения с Саммер длится еще три дня. Я звоню ей после часа раздумий. Откидываюсь на кровать и закрываю глаза, готовясь к чуду ее голоса на другом конце провода.
— Привет, — говорит она.
— Привет, — бормочу я.
— Как дела?
— Хорошо. Работаю.
— Над «Acture»? — спрашивает она. — Или «Opate»?
— Над собой, — говорю я. — И немного над «Acture».
Мы молчим мгновение, оба дышим. Это ощущается как первый расслабляющий момент за всю неделю.
— Я видела прототип приложения для «Opate», — говорит она. На заднем фоне слышен шорох, и я представляю ее лежащей на одном из своих диванов.
— Что думаешь?
— Оно хорошее, Энтони. Ты… создал приложение, в котором Вивьен и я все еще нужны. Где мы общаемся с новыми пользователями и проверяем кандидатов.
— Конечно, — в конце концов, она убедила меня. Человеческое участие необходимо для магии «Opate».
Кандидатов нужно проверять. Интервьюировать. Направлять.
— Если это сработает, вам придется нанимать больше персонала.
— Расширяться, — бормочет она. — Вивьен будет… я… ну. Спасибо, Энтони.
— Это я должен благодарить тебя. Это ты показала мне, как «Opate» действительно работает.
— М-м. Знакомя тебя с теми, с кем не сложилось.
— Я очень рад, что ни с кем не сложилось.
— Я тоже, — говорит она и вздыхает. — Скучаю по тебе.
— Знаю, малышка. Я тоже.
— Ты уверен, что это необходимо?
Мрачность последних дней нависает надо мной, все еще видимая, несмотря на теплоту в ее голосе. Я все еще не позвонил доктору Джонсону.
— Да, — говорю я. — Но дела становятся лучше.
— Это хорошо, Энтони. Я здесь, если я тебе понадоблюсь.
— Именно поэтому я вообще это делаю, Саммер. Чтобы вернуться к тебе.
Скоро мы заканчиваем разговор, и я несу ее голос с собой в сон, просыпаясь отдохнувшим впервые с тех пор, как принял решение приспособиться.
Недоверчивое молчание доктора Джонсона на другом конце провода. Мне потребовалась еще неделя, чтобы позвонить, но теперь, когда я на связи, он, кажется, не склонен мне верить.
— Вы хотите, чтобы я связал вас с Фондом помощи слепым, — повторяет он. — Это правильно, мистер Уинтер?
— Да, — говорю я. Кожа липкая от пота, и не только из-за июльской жары. — Вы говорили, что можете порекомендовать специалиста, который поможет мне разобраться, чего ожидать.
— Да, говорил. Я отправлял вам его контактные данные по электронной почте. Дважды, если точнее.
— Верно. Ну, я удалил оба письма.
Его молчание снова недоверчивое, но затем он усмехается.
— Конечно, удалили. Что ж, я с радостью пришлю его данные снова. Он организует встречи с людьми, которые прошли через то же, что вы сейчас переживаете. Многие из них рады поделиться тем, как они справились.
— Да. Хорошо.
— Для обучения с тростью еще рановато, но собака-поводырь может быть хорошей идеей. К ней нужно привыкнуть, и установить связь — это прекрасно.
— Это первый раз, когда вы говорите, что я слишком хорош для чего-то. Обычно вы любите говорить, что я прогрессирую быстро.
Доктор Джонсон снова смеется.