— У вас еще есть время, мистер Уинтер. Но что важнее — у вас будет много времени и после.
— Да, — говорю я. — Я начинаю это понимать.
ГЛАВА 26 Саммер
— Я очень рада, что мы смогли это сделать, — говорит Вивьен. — Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы в последний раз обедали вместе.
Пара огромных винтажных солнцезащитных очков сидит у нее на носу, контрастируя с широкой улыбкой под ними. Я киваю и тянусь за одной из хлебных палочек. «Olive» рядом с офисом был нашим стандартным местом для обеда годами.
— Да, — соглашаюсь я. — Думаю, это было еще в мае, на самом деле.
— Неужели так давно, Саммер? — она качает головой. — Полагаю, я много бывала вне офиса этим летом.
Я киваю и стараюсь говорить непринужденно.
— С тех пор как «Acture Capital» купил нас, собственно. Может, чуть раньше.
Тетя протягивает руку через стол и кладет ее поверх моей. Ее массивные золотые кольца лежат рядом с моими тонкими — стиль, который я переняла от нее.
— Мне жаль из-за этого, дорогая. Для «Opate» это было напряженное время, и я знаю, что именно ты взяла на себя основную нагрузку. Спасибо, Саммер. Правда.
Улыбаясь, я сжимаю ее руку.
— Я люблю «Opate». Я просто рада видеть его успех.
— Я рада. Ты… ну… — улыбка Вивьен становится виноватой. — Ты — дочь, которую я хотела бы иметь, знаешь ли, если бы вообще хотела детей. Если бы они у меня были.
— Вау. Спасибо.
— Мой дорогой брат хорош во многом, но лучше всего ему удается воспитывать детей. Ты — жемчужина, — завершает она, убирая руку.
Я не знаю, как на это ответить. К счастью, мне и не нужно, потому что Вивьен еще не закончила. Она поднимает солнцезащитные очки на голову.
— Что ж, я больше не могу держать это в себе. Я встретила кого-то.
— Правда?
— Да. В апреле. Это был вихрь, Саммер, весь этот роман. Его зовут Жером.
— Жером, — повторяю я.
— Да. Он француз. Вдовец. Он вообще не понимал смысл «Opate» в начале, скажу я тебе. Очевидно, он думал, что я работаю в сфере эскорта, когда мы впервые заговорили. Я сказала ему, что для моего возраста это комплимент! — она смеется, возбужденный румянец окрашивает ее щеки. — Он на пенсии. На самом деле, он сам вышел на пенсию и теперь в основном занимается благотворительностью. О, Саммер, я себя не узнаю!
— Ты влюблена.
— Да, — говорит она, прижимая ладони к щекам. — Да, именно. Если честно, это первый раз, когда я чувствую такое после Патрика.
Я улыбаюсь, и у меня перехватывает горло. Моя тетя — самый стильный и безнадежный романтик из всех, кого я знаю. Именно поэтому она так хороша в своей работе. Как и я, она искренне верит в любовь. Но ее собственный развод оставил шрамы.
— Я так рада за тебя, — говорю я. — Значит, поэтому ты часто была вне офиса?
— Да. Жером постоянно говорит мне меньше работать. Наслаждаться временем, которое у нас есть вместе. Я и меньше работать. Можешь представить?
— Да, — говорю я. — Думаю, на самом деле могу.
— Через месяц я бы полезла на стены. Или, возможно, рисовала на них. Как думаешь, я смогла бы научиться рисовать?
— Думаю, ты можешь сделать все, что захочешь, — говорю я, и это правда.
Вивьен дарит мне еще одну широкую улыбку.
— Лучшая племянница на свете, — повторяет она. — А что насчет тебя?
— Что насчет меня?
— Не думай, что я не заметила, Саммер, даже если я реже бывала в офисе. Ты выглядишь счастливой.
— Ну, — говорю я. Беру еще одну хлебную палочку и верчу ее в руках, будто она может подсказать, что ответить. — Я встретила кого-то.
— Я знала.
— Он… потрясающий. Неожиданный. Не тот тип, который, как я думала, меня привлечет.
Вивьен кивает, глаза горят.
— Часто так бывает, дорогая. Противоположности притягиваются и все такое.
— Да. Я видела это сотни раз у наших клиентов, но сама все равно не верила. Но он мне очень нравится.
— Как вы познакомились? — она тянется за бокалом белого вина, глаза любопытные над краем.
— Ну, вот в чем дело. Одна из вещей, по крайней мере. Не уверена, что ты одобришь. Думаю, одобришь. Но я не уверена.
Она улыбается.
— О, Саммер. Снова быть двадцатисемилетней и встречаться. Он в отношениях с кем-то еще?
— Определенно нет, — говорю я.
— Хорошо. Он старше тебя больше чем на двадцать лет?
Я фыркаю.
— Нет.
— Несовершеннолетний?
— Конечно, нет.
Она откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу в позе, одновременно небрежной и элегантной.
— Тогда абсолютно нет причин, почему я не одобрила бы. Только если он искренне делает тебя счастливой, и не похож на того проходимца, с которым ты встречалась раньше.