Я не показываю вида, улыбаясь ему.
— Одно из них — ложь?
— Да.
В его глазах вызов. Совершенно ясно, что он считает, что перехитрил мой вопрос. Его три утверждения столь же личные, как спросить у кого-то о погоде.
— Вы не родились в январе, — предполагаю я.
— Неверно. Номер моего социального страхования не заканчивается на тридцать семь.
Я улыбаюсь, будто он заработал очко, и возвращаюсь к анкете. «Любит быть трудным» — пишу я. «Мог бы быть сокрушительным, если бы решил по-настоящему флиртовать с женщиной. Вряд ли станет делать что-то против своего желания».
— Вы многое узнали обо мне из этого ответа, — говорит он. — Что вы только что записали?
Я игнорирую его вопрос.
— Что вы думаете о браке?
Он снова барабанит пальцами по подлокотнику. Это признак того, что ему некомфортно? Или просто скучно?
— Для одних хорошо, для других плохо, — отвечает он.
— А к какой категории относите себя вы?
— Сомневаюсь, что это что-то для меня.
Мой желудок сжимается от этих слов. Он действительно подходит к этому со скептическим настроем, причем не только к услугам свахи, но и к самой идее любви и отношений в целом. Я могу проиграть это пари.
Но я отказываюсь это признавать, пока не пришло время. И кто знает, к тому моменту он может найти одну из наших клиенток настолько привлекательной, что забудет об этой маленькой словесной дуэли.
— Не то, что вы хотели услышать? — спрашивает он.
Я качаю головой.
— Что делает «Opate Match» успешным, так это то, что мы подбираем пары не на основе того, какими люди хотят казаться миру. Мы делаем это на основе того, кто они на самом деле. Поэтому я не буду знакомить вас с клиентами, которые ищут брак в ближайшие годы.
— Хорошо, — говорит он.
— Как насчет детей? Что-то, что вы хотели бы видеть в своем будущем? — это стандартный вопрос, но задавать его своему новому боссу кажется вторжением в личное пространство. Человеку, который держит судьбу «Opate» в одной из своих больших, вечно барабанящих по подлокотнику рук.
Но если я смогу убедить его уважать нашу бизнес-модель... возможно, я смогу защитить «Opate».
— Никаких детей, — говорит Энтони.
Я записываю это, хоть это и досадно. С его внушительной, обнадеживающей внешностью, легко представить ребенка, сидящего у него на плечах. Держу пари, тогда бы он смягчился так, как никогда не добиться этими глупыми вопросами.
— Это нормально, — говорю я ему. — У нас много клиентов, которые разделяют вашу точку зрения.
— Много? — переспрашивает он.
— Много, — повторяю я. Строго говоря, это не ложь. У нас много клиенток, которые не уверены насчет детей, и несколько тех, кто твердо придерживается политики «никогда никаких детей».
— Собаки или кошки?
Энтони смотрит в потолок, как человек, подвергающийся пыткам.
— Знание о том, есть ли у меня предпочтение кошкам или собакам, поможет мне найти вечную любовь?
— Ах, мы не обещаем вечную любовь, мистер Уинтер. Мы обещаем здоровые отношения с хорошо адаптированными людьми.
— Как романтично, — бормочет он. — Тогда собаки. Запишите меня как собачника.
Эйс шевелится у его ног, издавая тихий собачий вздох. Почти как будто соглашается. Я улыбаюсь, делая пометку в клиентском профиле Энтони. Он может пыхтеть и ворчать сколько угодно, но мой маленький домик не рухнет. Он становится прочнее с каждым его словом, контуры его личности проявляются понемногу.
Для платящего клиента этого было бы недостаточно, но для него придется ограничиться этим, потому что я сомневаюсь, что он выдержит больше.
— Последний вопрос, — говорю я. — Где вы видите себя через пять лет?
Взгляд Энтони становится непроницаемым.
— Не этот.
— Нет?
— Нет.
Я киваю и улыбаюсь.
— Хорошо, нет проблем. Тогда сделаем последний вопрос глупым... Каким было бы название вашей автобиографии?
Челюсть Энтони напрягается, пока он думает. Отводит взгляд от меня.
— «Обратный ход невозможен», — говорит он.
Мне кажется, это, пожалуй, самая печальная вещь, которую я когда-либо слышала.
Он поворачивается ко мне, будто вспоминая, кто я такая. Прочищает горло.
— Это все, что вам нужно, мисс Дэвис?
— Да, — это не так, еще как не так. — Вы будете свободны для свидания через несколько дней? Я вышлю вам детали по почте. Это будет недолгая встреча, вероятно, час или два в кафе.
— Хорошо, — говорит он и поднимается. Эйс поднимает голову, и мы оба смотрим, как Энтони останавливается у двери моего кабинета.
— Да? — говорю я.