— Привет, дружище.
— Да, уши поднялись.
Я смеюсь, и она присоединяется, этот звук — все для меня. Все.
— Знаешь что? — говорит она. — Я решила кое-что сделать.
— Да?
— Да. В субботу я иду на открытый микрофон с Пози. Выступать.
— Правда?
— Да. Хотя кажется, что живот сейчас вывернется, а сегодня только понедельник.
Я сажусь.
— У тебя получится. Я слышал, как ты поешь. Твои друзья слышали, как ты поешь. Саммер, ты потрясающая.
— Угу. Да.
— Ты знаешь, насколько редко встречаются хорошие вокалисты? Ни один человек в той толпе не подумает: «О, я мог бы сделать это лучше».
— Там могут быть другие исполнители.
— Тогда они будут думать, как сильно хотят оказаться на сцене с тобой.
— Ты великолепен, знаешь ли, — говорит она со вздохом. — Я раньше не была такой. Мне нравилось выступать. Я хочу снова найти эту любовь.
— Найдешь, — говорю я. — Я не сомневаюсь, что найдешь. И, Саммер?
— Да?
— Люди, которым ты небезразлична, не будут осуждать, а те, кто осуждает? Они тебе безразличны.
— Ты прав насчет этого.
— Конечно, прав. Где это будет?
— Открытый микрофон?
— Да.
— В месте под названием «Barella», в субботу, — в ее голос прокрадывается робкая надежда. — Я пригласила нескольких друзей, но еще есть место.
Мне хочется сказать эти слова так же сильно, как ей хочется их услышать. Пообещать быть там, слушать, поддерживать. Возможность быть рядом с кем-то — это ответственность, но она не тяжелая. Она освобождает. Знать, что ты нужен и желанен, нуждаться и желать кого-то в ответ.
Но я не могу сделать это для нее, пока не буду уверен, что контролирую себя.
— Я буду там, если смогу, — говорю я ей. — Если буду готов.
— Это нормально. Я знаю, тебе… нужно разобраться.
— Но я разбираюсь. День за днем.
— Хорошо, — бормочет она.
Мой взгляд падает на газету, которую я бросил на стол в гостиной. Я тянусь к ней.
— У тебя есть экземпляр Таймс?
— Да, — говорит она. — Я засунула его в сумку с работы. Сейчас достану…
Тем временем я открываю ее. Просматриваю страницы.
— Открой двенадцатую страницу, — говорю я. — Позволь мне сделать мир мрачным для тебя.
Она снова смеется.
— Ты не делаешь мир мрачным. Ты делаешь его интересным.
— Что ж, я рад, что ты можешь видеть это так.
— Могу. О, я прочитала кое-что, что сразу заставило меня подумать о тебе…
— Неделя осведомленности о крупных птицах?
— Очень смешно, — говорит она, голос легкий. — Нет, это было о «Bergdorf Goodman». Заставило вспомнить платья, которые ты прислал мне.
— Помню.
— Энтони, ты правда часто так делаешь на свиданиях? Ты подавал это как нечто обыденное.
Я провожу рукой по затылку.
— Да, делал и раньше. Но не со многими женщинами.
— Значит, у тебя нет личного стилиста там, готового в кратчайшие сроки подобрать последние тренды для твоих свиданий, — говорит она. Она дразнит, в голосе непринужденная теплота.
Она смягчает мой собственный тон.
— Саммер, я выбирал их сам.
— Ты… ты не просил кого-то сделать это за тебя?
— Нет, я ходил туда сам. Это должно было стать первым предупреждающим знаком, правда.
— Предупреждающим знаком?
— Что я влюбляюсь в тебя, — говорю я. — Вместо этого я говорил себе, что это хороший способ провести день — стоять там и представлять женщину, которую только что встретил, в коктейльных платьях.
Она смеется.
— О, Энтони, если бы я только знала.
— Возможно, лучше, что ты не знала. Ты тогда не была заинтересована во мне.
— Не уверена насчет этого, — говорит она. — Ты заинтриговал меня с первого дня.
— Заинтриговал, да?
— Да. Мне просто нужно было разгадать тебя.
— И разгадала?
— Я на пути к этому, — бормочет она. — Но думаю, мне потребуется провести с тобой гораздо больше времени, чтобы это сделать.
— Тогда лучше позаботиться, чтобы ты никогда не разгадала меня, — говорю я.
Когда мы кладем трубку, меня искушает желание закончить день прямо сейчас. Лечь спать с воспоминанием о ее словах и голосе в ушах. Позволить им успокоить меня, как это было много раз прежде.
Но есть еще одно дело.
Я не позволяю себе задумываться о том, что делаю, когда набираю номер. Женский голос на другом конце удивлен.
— Энтони Уинтер? — спрашивает Лейла.
— Да, это я. Здравствуйте, — говорю я. — Понимаю, если вы удивлены моему звонку.
— Да, — признает она. — Не говоря уже о любопытстве. Что-то подсказывает мне, что вы звоните не по поводу нашего свидания двухмесячной давности.