Именно тогда я замечаю его.
Он стоит в глубине зала, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Его глаза устремлены на меня. Я смотрю на его лицо и чувствую, как мой голос обретает собственную жизнь, слова льются легко, и теперь я пою для него. Он улыбается, словно тоже слышит это.
Выступление заканчивается раньше, чем хотелось бы. Последняя нота замирает, и люди взрываются аплодисментами, кое-где смех и брошенное в нашу сторону пронзительное «браво!».
Пози и я делаем одинаковые, театральные поклоны. Ухмыляемся друг другу, сходя со сцены на подкашивающихся ногах. Она обнимает меня, и я крепко держу ее.
— Это было так здорово!
Она энергично толкает меня плечом и ухмыляется, отстраняясь.
— Им понравилось.
Кажется, да. Двое парней говорят нам «отлично справились» по пути к нашим местам, а бармен уже здесь, ставя перед нами и нашими друзьями поднос с бесплатными шотами.
Мои друзья встают, чтобы обняться. Я отвечаю взаимностью, но мой взгляд прикован к высокой тени в глубине зала.
— Саммер? — спрашивает Пози. — Хочешь свой шот?
— Я сейчас вернусь, — говорю я, уже пробираясь сквозь толпу. Кто-то бормочет, что у меня прекрасный голос, и я сияю им в благодарность.
Наконец, между нами никого нет.
Я шагаю в его объятия. Он притягивает меня так сильно, что кажется, будто сейчас сломает мне кости. Я зарываюсь лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах. Рука охватывает мой затылок, мы оба пытаемся стать одним целым.
— Это было фантастически, — тихо говорит Энтони мне в волосы. — Абсолютно захватывающе.
Я борюсь со счастливыми слезами, жгущими под веками.
— Ты пришел.
— Я не мог остаться в стороне — ни когда ты пела, ни когда скучал по тебе так сильно.
— Я считала дни, — признаюсь.
— Я считал часы, — он медленно отпускает меня, но не выпускает полностью. Его темные глаза теплые от эмоций. Открытое лицо, даже здесь, среди всех этих людей. — Спасибо.
— За что?
— За то, что ты — это ты, Саммер. За то, что ждала, пока я разберусь с собой.
— Я ждала бы и дольше.
Его губа изгибается, и взгляд скользит по моему лицу. Я знаю, он снова пытается запомнить его. Он делает это часто, впитывая детали.
— Как ты? — спрашиваю я. — Честно?
— Честно, — повторяет он. — Было ужасно. Самое трудное, что я когда-либо делал.
Мне хочется услышать об этом. О местах, где он побывал, о людях, которым рассказал. О врачах, с которыми говорил. Но не сейчас, не здесь, не когда он смотрит на меня с таким счастьем. Не когда мое сердце парит.
— Ты сейчас здесь, — шепчу я.
— Да, и я больше не уйду. Пока ты будешь меня хотеть.
— Навсегда, — говорю я.
Он засовывает руку в карман и достает сложенный листок бумаги, вкладывая его мне в ладонь.
— Ты говорила мне составить свой собственный список, — говорит он. — Вещей, которые я хочу сделать в жизни.
Мои глаза затуманиваются, когда я смотрю на аккуратно сложенный листок, не в силах произнести ни слова.
Голос Энтони смягчается.
— Ты напомнила мне, кем я был раньше, и кем хочу быть снова в будущем. Со зрением или без него.
Я разворачиваю бумагу. Его четким, угловатым почерком написан короткий список. Первый пункт уже вычеркнут.
Сказать женщине, которую люблю, что чувствую.
— Я поторопился, вычеркивая первый пункт, — бормочет он. — Еще не сделал этого как следует.
Я не могу дышать, когда он берет мою щеку в ладонь, проводя большим пальцем по нижней губе.
— Я люблю тебя, Саммер. По многим причинам. За то, кто ты есть. За твою доброту, нежность и улыбки. За твой оптимизм. Но также за твои плохие дни, и твою неуверенность, когда ты разозлилась на того курьера.
Я хмурюсь при воспоминании, а он улыбается шире.
— Да, особенно это. Я люблю то, что ты находишь светлую сторону везде, даже когда это бешено раздражает. Я люблю то, что ты не нуждаешься во мне. Ты хочешь меня. В этом есть разница. Я не могу обещать, что буду тем мужчиной, которого ты заслуживаешь, каждый день и всегда. Однажды я больше не буду видеть, и это ужасает меня, Саммер. Я не всегда буду справляться с этим. Но я буду стараться. Я буду жить этой жизнью в меру своих способностей. Это ты сказала мне, что я не умираю, что мне нужно перестать вести себя так, будто так и есть. Ты была права. Потому что даже слепым, у меня будут две руки, чтобы держать тебя, рот, чтобы целовать тебя, и пальцы, чтобы прикасаться к тебе, этого достаточно. Этого всегда будет достаточно.
Мои глаза затуманиваются, пока я не могу разглядеть его черты. Это не мешает мне искать его губы.