— Что ж, — говорит Энтони и берет меня за руку. — Давай сделаем это.
ЭПИЛОГ Саммер
Один год спустя….
— Нет, — говорю я. — Сидеть.
Шесть щенков золотистого ретривера, извивающиеся у моих пяток, не слушаются. Несмотря на их висячие, непропорционально большие уши, они не слушаются команд. Пока нет. Однажды они станут одними из самых хорошо обученных собак, компаньонами для людей, нуждающихся в их помощи.
Но сейчас им семь недель, и они — настоящее буйство.
— Вам сюда нельзя, — говорю я им, держась одной рукой за собачью калитку. — Вы перестанете пытаться проскользнуть мимо меня?
Их мать смотрит на меня карими глазами, растянувшись на лежанке. Она — воплощение уставшей материнской гордости.
«Ты сама по себе», — говорит мне этот взгляд. «Я просто рада, что они больше не играют с моим хвостом».
Мне удается выйти за собачью калитку, но я не одна. Начинающий мастер побега делает безумный рывок, выскальзывает наружу и скачет на еще слишком больших щенячьих лапах мимо моих ног.
— О, нет, ты не убежишь! — я наклоняюсь, но он перекатывается в сторону, вне досягаемости — само воплощение игривости. Его крошечный язык высунут из пасти таким образом, что… ладно. У меня могут быть родители, вырастившие бесконечно больше собак, чем детей, но это не делает меня неуязвимой. Когда щенок смотрит на тебя таким взглядом, ты таешь. Так что я таю.
Я подхватываю его, и он удовлетворенно извивается, утыкаясь крошечным носом в мою ладонь. Я беру его с собой через кухню и выхожу во двор. Мои родители сидят на своих обычных стульях под дубом, две их взрослые собаки растянулись под стульями.
Энтони сидит на третьем стуле напротив них.
Его длинные ноги вытянуты перед ним, что видно по шортам. Мне потребовалось много времени, чтобы убедить его, что рядом с моими родителями он действительно может носить шорты — никакой официальной одежды не требуется. И вот он здесь, демонстрирует свои загорелые ноги. Его рука погружена в шерсть Эйса.
Пара солнцезащитных очков с диоптриями прикрывает его глаза. Хотя они ничего не делают для остановки угасания зрения, они немного облегчают жизнь. Несмотря на все мрачные прогнозы, которые он изрекает в плохом настроении, он еще не слеп.
Врач говорит, что потеря зрения сейчас вышла на плато, но мы не знаем, сколько это продлится.
«Впервые я рад, если плато продлится вечность», — сказал Энтони. В последнее время он лучше ладит с доктором Джонсоном.
Моя мать разражается хохотом над чем-то, что сказал Энтони. Его губы изгибаются в полуулыбке, и я знаю, что под солнцезащитными очками его глаза смущенно теплеют. Мои родители любят его. Думаю, он тихо изумлен ими.
Этот дом — с собаками, разбросанными книгами и шумными игровыми вечерами, находится в милях от безмятежной тишины городского таунхауса семьи Уинтеров или их резиденции в Монтоке. Однажды в доме его родителей я видела, как уборщица расчесывала бахрому восточного ковра.
Расчесывала. Бахрому. Ковра.
В доме моих родителей тебе повезет, если бахрома вообще осталась или ее не обгрызли щенячьи зубы.
Щенок у меня на руках издает тихий вой и извивается. Все три собаки возле стола поднимают головы. Только хвост Эйса начинает вилять, другие привыкли к выходкам последнего помета.
— Там все в порядке? — спрашивает мама.
— Они все разрушили, — говорю я. — В любой момент рухнет.
— Ха-ха, — говорит папа. На нем рабочие шорты, карманы отяжелены инструментами, нужными для починки дома. Всегда есть винт, который нужно подтянуть. — Ты не могла устоять, чтобы не вытащить кого-нибудь с собой?
Я провожу пальцами по мягкой голове щенка, и он прижимается к сгибу моей руки.
— Вы никогда не замечали, как часто я приезжаю, когда у вас новый помет?
— Саммер, — говорит мама. — Ты намекаешь на то, что я думаю?
Я опускаюсь на стул рядом с Энтони и одаряю ее широкой улыбкой.
— Может быть.
Она смеется.
— Вот это моя девочка.
— Хорошо, что ты любишь собак, — говорит папа Энтони. — Было бы трудно вписаться в жизнь Саммер, если бы не любил.
Энтони наклоняется к моей руке и проводит одним пальцем по мягкой шерсти на голове щенка. В ответ получает нежное лизание.
— Я встретил Саммер и Эйса одновременно, — говорит он. — Я всегда знал, что это комплект.
— Два по цене одного, — говорю я.
— Угу. Оба золотистые.
Щенок у меня на руках извивается, ноги отталкиваются от моей руки. Он переползает к Энтони.