Кайлих протянула руку и схватила мой подбородок, ее ногти впились в мою кожу. Затуманенным взором я встретила ее глаза, холодные и бесконечно черные. В этом взгляде нет ни капли человечности, нет сострадания.
- Я здесь, чтобы убедиться, что в этот раз ты не вернешься назад, - говорит она мне голосом, от которого позвоночник покрывается льдом.
“После этого твои дни сочтены, Охотница. Скоро увидимся”.
Она притворялась моей мамой. Она вторглась в мой разум. Одна эта мысль превратила мою кожу в пылающую от гнева. Я сузила глаза и начала бороться против ее контроля. Выпрямилась. Я позволила холоду пройти сквозь меня. Я не позволю ей контролировать меня.
Клянусь, она практически улыбнулась. Она отпустила мой подбородок, и температура внезапно повысилась. Меня оставили, тяжело дышащую, качающуюся от головокружения, но мне удалось устоять.
- Почему? - выдавила я между вздохами.
- Ты - Соколиная Охотница, - сказала она просто, вставая рядом с огнем. На мгновение он осветил ее неизменные черты: высокие скулы и сердцеобразной формы губы. Лицо, такое же безукоризненное, как и у других фейри.
Я услышала двойной смысл в ее утверждении: “Ты убиваешь мой вид”.
Я посмотрела по сторонам в поиске любого пути убежать. Побег обратно в лес приведет меня снова к голосам. Сражаться с самой старшей фейри в мире может быть ужасающе не мудрым…
- Смотри на меня, - срывается она. Ее голос холодным лезвием ударил по моим рукам, это вернуло мое внимание обратно к ней.
- Моя дочь, Эйтиннэ, никогда не должна была создавать твой вид, - сказала она. - Твое существование - это катастрофа и для людей, и для sithichean, - она изучает меня темными и бескрайними глазами. - Уверена, ты ведь сама это видишь?
Я уставилась на нее, холод пробрался в самое сердце. Никогда не должна была создавать Соколиных охотниц. Создавать Соколиных охотниц.
Я медленно складываю вместе все кусочки, что знаю об Эйтиннэ. Она сражалась на стороне Охотниц. Она была заперта во время битвы с фейри. У нее есть способность исцелять. Возвращать назад мертвых. Дар созидания, унаследованный от Кайлих. Ее матери.
Матери Киарана.
- Соколиные охотницы - люди, - прошептала я. - Фейри не могут создавать людей.
Я вспомнила слова Дэниэла, такие сухие: “Ты не человек”.
Глаза Кайлих скользнули по мне. В них были тысячи мыслей, в которых она жалела меня. Начинала с жалости, а заканчивала неприязнью. Потому что, несмотря ни на что, люди всегда будут слабее фейри и по силе, и по опыту. У нас нет тысячелетий, чтобы устранить наши эмоции.
Мы горим ярко, и мы сгораем. Вот, что значит быть человеком.
Тени из плаща зазмеились к ее бледным пальцам - длинным, скрюченным и морщинистым от возраста. Она наклонилась и ненадолго прижала кончики пальцев к влажной почве. Пока я наблюдала, кожа на ее руке стала более молодой и мерцающей.
Из земли поднялась одиночная виноградная лоза. Длинная и толстая, как ветка дерева, она изгибалась вокруг себя снова и снова, пока не приобрела форму кресла. На виноградной лозе распустились цветы, яркие лепестки переливаются бирюзовым.
- Садись, - указала Кайлих. - И я покажу тебе правду. Все, что пожелаешь.
Я замешкалась. Фейри не предлагают ничего просто так, только взамен.
- Что ты хочешь за это?
Я могла бы умереть в холоде от улыбки Кайлих. Я чувствую вес ее возраста, как будто бы меня проглотила земля, сила толкнула меня вниз на землю.
- Ах, monighean. Я уже взяла кое-что у тебя, - пробормотала она. - У меня есть твоя жизнь. Ты больше ничего не можешь мне предложить. Я могла бы держать тебя в моем лесу вечность, но вместо этого я предлагаю тебе правду. Это не то, что я даю бесплатно.
Та версия правды, что предлагает Кайлих, всегда жестока, я не хочу соглашаться. Если то, что она сказала ранее, правда, тогда она тянет мое время, так чтобы Эйтиннэ не смогла меня найти.
“Если ты не вернешься назад, я оставлю их на милость Лоннраха”.
Если Киаран сын Кайлих, то это не та угроза, которую я не должна воспринимать всерьез. Я доверяю ему свою жизнь, но не жизни моих друзей - не Гэвина, Кэтрин или Деррика.
“Они ничего для меня не значат”.
- А если я откажусь? - спрашиваю я осторожно. Мне позволят отказаться? Отказатьфейри - значит пробудить в ней злость, а гнев Кайлих не знает себе равных.
Выражение лица Кайлих безжалостно.
- Конечно же, выбирать тебе, - сказала она легко, но слова не отражались на ее лице. - У меня, возможно, и ограниченное количество сил в твоем мире, но я знаю, что все, кого ты оставила, находятся в том королевстве пикси. Определенно, ты бы хотела их безопасности?
Вот что значит выбор в понимании фейри: откажи мне, и я убью всех, кого ты любишь. Откажи мне, и я заставлю тебя пожалеть.
Мне придется согласиться. Я найду способ обмануть Кайлих, если придется, но прямо сейчас я не могу отказаться от ее предложения.
- Хорошо.
Она потянулась ко мне рукой, которая была настолько тонка, что виднелась кость. Ее лицо снова сменилось, именно так я и представляла Смерть - костлявая, с глазами, напоминающими бездну.
Кайлих дотронулась до венка на моей голове и, прежде чем я смогла сделать что-либо, brigh, который был у меня в волосах, упал на землю. Цветы увяли и умерли, сияние в центре бутона тут же пропало.
Ее пустые глаза встретили мои.
- Только я и ты, monighean. Теперь моя дочь никогда не найдет тебя.
Я почувствовала первое ледяное прикосновение страха, затем ее пальцы прошлись по моему лицу. Ее прикосновение было подобно лезвию, прошедшему по моему черепу. Я прикусила язык, чтобы удержаться от крика.
- Открой глаза, - сказала она мне. - Смотри.
Я сделала, как она приказала, и поняла, что мы больше не в лесу, не рядом с костром. Я не сижу в кресле из виноградной лозы и цветов. Мы на поле, окруженные мертвыми.
Человеческие тела лежат у наших ног, разбросаны посреди темного луга. Большинство из них женщины. У некоторых перерезаны горла, а другие лежат спинами вверх, как если бы они пытались убежать. Их кровь блестит в свете луны, аромат смерти витает в воздухе.
О Боже. Я сложилась пополам. Меня чуть не вырвало содержимым моего желудка. Я не смогла сделать и шага, и упала на траву.
- Кто это сделал?
Кайлих не выдала никаких эмоций.
- Мой сын.
Киаран. Это сделал Киаран.
- Почему? - я едва могу говорить.
Я подумала о том, как Киаран смотрел на меня, когда мне удавалось пробиться к нему, как он смотрел, когда говорил, что скучал по мне. Как его губы прижимались к шрамам на моем горле…
“Я убивал людей каждый день. Пока не произнес клятву”.
Он сделал это. Он убил всех этих людей.
- Большинство людей не могут сопротивляться заманиванию на Дикую Охоту, - объяснила Кайлих. - Каждое стадо должно прореживаться, monighean, даже человеческое. В этом предназначение моего сына.
- Это не предназначение, - сорвалась я. - Это бессмысленное убийство.
Кайлих выглядит разочарованной от моего ответа.
- Смерть всегда служит цели.
Она двинулась среди тел с изяществом воды. Наклонилась и слегка коснулась лица молодой девушки. На моих глазах плоть девочки исчезла с черепа. Ее кости рассыпались и превратились в пыль. И из земли вырос единичный цветок, красивый и совершенный.
- Мой сын - огонь, что уничтожает лес, - продолжила Кайлих. - Моя дочь - это дождь, которая заставляет его снова зеленеть. Этим путем мы следуем тысячи и тысячи лет.
Я хочу сказать Кайлих, что не думаю, будто массовое убийство является естественным ходом вещей. Что я никогда не соглашусь стоять в стороне, пока фейри охотятся в моем городе - то как я поступила, когда Сорча убивала мою маму - только потому, что они это делают. Люди существуют не для того, чтобы быть убитыми фейри, когда бы они того захотели. Именно этой цели они служат?