Выбрать главу

Саки

Исчезновение Криспины Амберли

Поезд мчался по венгерской равнине в сторону Балканского полуострова. В купе вагона первого класса сидели два англичанина и вели дружескую, время от времени угасающую беседу. Они впервые встретились в холодных серых предрассветных сумерках на границе, где у надзирающего за происходящим орла вырастает еще одна голова, а тевтонские земли переходят от Гогенцоллернов во владение Габсбургов и где чиновники время от времени испытывают надобность в том, чтобы предупредительно и, быть может, поверхностно порыться в багаже пассажиров. У последних, впрочем, это неизменно вызывает раздражение. После остановки на целый день в Вене путешественники еще раз встретились в поезде и поздравили друг друга с тем, что вновь оказались в одном купе. Наружность и манеры старшего изобличали в нем дипломата. В действительности же он имел родственные связи в виноторговле. Другой явно был журналистом. Ни один не отличался разговорчивостью, и каждый был благодарен другому за то, что и тот молчалив. Поэтому они лишь изредка перебрасывались фразами.

Естественно, одна тема занимала их больше всего. Накануне в Вене они узнали о загадочном исчезновении из Лувра всемирно известной картины.

– Это печальное происшествие приведет к множеству подражаний, – сказал журналист.

– По правде, этого уже давно ждали, – ответил виноторговец.

– О да, разумеется, в Лувре и раньше происходили кражи.

– А я сейчас как раз думал о похищении людей, а не картин. В частности, я вспомнил случай с моей тетушкой, Криспиной Амберли.

– Помню, я что-то слышал об этом деле, – сказал журналист, – но в то время меня не было в Англии. Я так и не узнал, что же на самом деле произошло.

– Я вам расскажу, что случилось в действительности, если это останется между нами, – продолжал виноторговец. – Прежде всего должен сказать, что исчезновение миссис Амберли в семье не сочли такой уж большой утратой. Мой дядюшка, Эдвард Амберли, был человеком отнюдь не малодушным. Скажем, в политических кругах с ним считались как с более или менее сильной личностью, но он находился в полном подчинении у Криспины. Признаться, я никогда не встречал человека, который вследствие продолжительного общения с моей тетушкой не попадал бы к ней в зависимость. Некоторые люди рождаются затем, чтобы властвовать. Криспина, миссис Амберли, родилась, чтобы осуществлять законодательную власть, указывать, разрешать, запрещать, приводить свои решения в исполнение и быть всему судьей. Если она и не родилась с такой судьбой, то с раннего возраста действовала сообразно избранной ею участи. Все в доме подпадали под ее деспотическое влияние и уступали ему с обреченностью моллюсков, застигнутых резким похолоданием. Будучи ее племянником, я лишь изредка посещал их дом, и она относилась ко мне как к некой болезни, которая неприятна, покуда длится, но не может же она длиться вечно. А вот собственные сыновья и дочери боялись ее смертельно; их занятия, привязанности, питание, развлечения, соблюдение ими религиозных обрядов и манера причесываться – все регулировалось и предписывалось этой августейшей особой в зависимости от ее воли и прихоти. Это должно помочь вам понять, с каким изумлением восприняли в семье ее неожиданное и необъяснимое исчезновение. Это все равно что ночью исчез бы собор Святого Петра или гостиница «Пиккадилли» и там, где они находились, появилось бы пустое место. Насколько было известно, ничто ее не тревожило; напротив, все говорило за то, что уж она-то особенно должна была наслаждаться жизнью. Младший из мальчиков пришел из школы с неудовлетворительной отметкой, и она должна была судить его в тот день, когда исчезла; если бы поспешно исчез он, то этому еще можно было бы найти объяснение. К тому же она переписывалась через газету с благочинным, обвиняя его в ереси, непоследовательности и недостойном уклонении от прямых ответов посредством софизмов, и при обычном ходе вещей ничто бы не заставило ее прекратить этот спор. Дело, разумеется, было передано в руки полиции, но постарались сделать так, чтобы оно не попало в газеты, а то, что она не появляется более в обществе, объясняли обыкновенно тем, что она находится в частном санатории.

– А какова была реакция на случившееся домашних? – спросил журналист.

– Все барышни обзавелись велосипедами. Мода на велосипеды по-прежнему была распространена среди женщин, а Криспина наложила суровое вето на это увлечение среди всех членов семьи. Младший из мальчиков в следующем семестре зашел так далеко, что семестр стал для него последним в этом учебном заведении. Старшие мальчики высказали предположение, что их мать путешествует где-то за границей, и принялись прилежно ее разыскивать, главным образом, надобно признаться, в районе Монмартра, где ее ну никак нельзя было найти.