Я долго спрашивал себя, что сталось с восторженным отношением к этой женщине? Почему оно так скоро умерло, и в такой момент, когда она была вся передо мной. Открытая, нагая и страстная, ждущая ласк, восхищения. Не этого ли я хотел, не об этом когда-то недоступном теле так страстно грезил?
Ужели, ради сохранения наших высоких идеалов, желание наше нельзя удовлетворять, а лишь обещать блаженство, кормить мечтами и бесплотными фантазиями? Почему же вблизи, оно не только теряет свою прелесть, но и отталкивает, вызывает даже отвращение? И что же это за очарование, когда оно безвозвратно исчезает, однажды представ перед безжалостным взглядом, в своей беззащитной и роковой наготе.