- Дык, а деревня сама, деревня-то как? Там никого? – спросил один из стариков.
- ТАК НЕТ ТАМ НИКАКОЙ ДЕРЕВНИ! – ответил один из вернувшихся с поиска мужчин.
Повисло молчание, люди переглядывались между собой, ничего не понимая.
- Послушай, сынок, как же нет? Я, помню, сам видел ее, когда еще жители там были. Ходил в гости к своему соседу бывшему. Была там деревня, дворов на тридцать.
- Нет там ничего, отец, - ответил один из мужиков. – Сами удивились. Да точно, нету. Пустая поляна последи леса, и боле ничего. Даже развалин нет.
- Худо дело. Нечистый там, не иначе, - покачал головой старик и пошел прочь.»
В конце записи Волчанский сделал пометку: записано со слов жителя села Поклонское Степана Середнякова, который слышал эту историю от деда и отца.
- Ну и как это понимать? – спросил удивленный Игнат. – Вот как это - деревни не было?
- Так же, как и в нашем случае. Когда поисковая партия искала наших, они тоже никакой деревни не видели. Я так же удивилась и даже подумала, что там и правда ничего нет, пока рисунки твоей сестры не увидела. Значит, они все же нашли ее. Я еще думала, что их последний привал просто был не рядом с деревней, но поисковики прочесали все в радиусе пары километров. Зачем бы им было останавливаться так далеко? Ничего не понимаю… Вот уж действительно мистика…
- Читаем дальше? Смотри, следующая дата через десять лет, аккурат во время войны.
«То же село Поклонское, 1942 год. Разгар ВОВ. Практически все мужчины на фронте, в селе остались лишь старики, женщины да дети. Общая беда, голод, холод… Летом лес подкармливал помаленьку, грибами да ягодами снабжал. Да еще и рыбы в реке можно было наловить и на костре запечь.
Пишу по рассказу местного жителя села Поклонское Василия Павлова, он эту историю от деда слышал, который в то время как раз мальчишкой был.
В тот день собрались пацаны и девчонки по грибы, а Захару (деду его) дома пришлось остаться. Он незадолго до этого с дерева упал неудачно, да ногу сломал. Вот и отсиживался дома, чуть не плача от досады. Дети ушли после полудня, уже смеркалось, а они все не возвращались, хотя и строго-настрого было им наказано быть обратно засветло, по темноте и взрослые там не бродили. Когда Василий спросил деда, почему так, он ему ответил:
- Дурная слава шла про лес этот. Будто есть где-то там, в глуши, деревня брошенная, из которой людей нечистый забрал. Говорят, что люди, что искали потом ту деревню, тоже к нечистому отправились, даже следов их никто не нашел.
Василий, конечно, посмеялся про себя, так как не верил он ни в Бога, ни в нечистого. А дед дальше продолжал.
Вот, значит, вернулись те дети, когда на небе уже луна во всей красе вылезла. Надрали им уши, конечно, а те в рёв. Говорят, они не специально, только девочке помочь старались. Какой такой девочке? Взрослые, конечно, допрос учинили, мол, что за девочка, откуда взялась. И услышали в ответ, что забрели они довольно далеко, наткнулись на место, где грибов видимо-невидимо, набрали полные корзины. И правда, дети притащили столько грибов, что даже засушить на зиму удастся. Вот набрали они грибов и довольные домой отправились, а тут вдруг плач где-то неподалеку. Думали сначала, будто послышалось им, может, голод злую шутку с ними играет, хлеба-то мало с собой было, на зубок только и хватило. Остановились, прислушались. Снова плач, и будто кто-то на помощь зовет. Испугались поначалу, а потом решили пойти в ту сторону, а вдруг заблудился кто? Ночью в лесу страшно. Отошли немного в сторону, откуда крик слышали, и выходит из чащи к ним навстречу девочка-подросток. Годов четырнадцати примерно. Худая, заплаканная. Говорит, что Настей звать, что заблудилась и просит помочь ее деревню найти.
- Ну вот, - рассказывает дальше один из детей, Тёмка, самый старший и смышленый. – А я-то знаю, что нету никакой деревни там, куда она показывает. Ну, думаю, наверное, сильно далеко забрела. Да и одёжа на ней маленько порвана. Наверное, бродила долго да за ветки цеплялась. Мы и говорим ей, мол, идем с нами. Ежели чего, заночуешь у нас, а завтра поутру старшие отведут тебя, куда тебе надо.
- И что? – просил дед Иван, старейший из всех сельчан. – Она что?
- Отказалась, - ответил Тёмка. – Так еще озлобилась так, будто ей чего плохого сделали. За руки пытается хватать, да в чащу тянет. Ну мы ее за руки и поволокли с собой. Она так вырывалась, силища в ней, как у взрослого мужика!
- И дальше? – настаивал дед.
- А чо дальше? Вырвалась да убёгла. Шамашедшая какая-то. Я, было, подумал, догнать, да она так неслась через чащу, аж ветки трещали. Не угнаться было…
- Ладно, - сказала одна из женщин. – Сейчас снарядим людей, поищем эту вашу Настю, а вы брысь по домам. Живо!