- Доброго здоровья, ученый! Как спалось – отдыхалось?
- Доброе утро, - ответил я. – Спасибо, отлично выспался. Даже не ожидал.
- Ну а зачем тебе было плохо спать? Тебе отдых был нужен, так что, все хорошо получилось. Иди вон туда, я в рукомойник воды налил, умывайся и к столу. Сейчас кашу принесу.
Он сложил дрова в короб возле печи, отодвинул заслонку и достал горшок, от которого шел аппетитный запах каши. У меня слюни потекли. Знаете, вот честно признаюсь: никогда я не ел каши вкуснее, чем эта, из русской печки. Я быстро умылся, взглянул на себя в зеркало и поскреб подбородок. Да, оброс я заметно. Когда я брился последний раз? Кажется, за день до нашей трагической ночевки в этой проклятой деревне. Ладно, отложим мой внешний вид до лучших времен, не до бритья сейчас, тут бы домой добраться целым и невредимым…
- Давай уж, иди завтракать. Скоро дома будешь, там и налюбуешься на себя, - проворчал хозяин, проходя мимо меня.
Я сел за стол, наполнил свою миску кашей и принялся есть. Мой спаситель сидел напротив меня и тоже молча ел. Когда с кашей было покончено, он подвинул ко мне кружку с чаем и достал бублики. Все тоже молча, не глядя на меня. Не хочет вопросов? Быстро допив чай, он поднялся, достал что-то из буфета, слазил в погреб, из другого шкафа извлек чистые полотенца. Я молча наблюдал за ним. Он отхватил от каравая хлеба изрядный кусок и завернул его в полотенце, потом развернул что-то, принесенное им из погреба. Это оказалось запеченное мясо и сыр. Отрезав по большому куску, он завернул их сначала в пергамент, затем опять же в чистые тряпицы. Достал холщевый мешок, сложил туда все подготовленные свертки, сполоснул в миске свежие овощи, вытер насухо, сложил в пакет и отправил туда же, в мешок. Увидев, что я наблюдаю за его манипуляциями, буркнул:
- Это тебе в дорогу. Я отведу тебя в село, там мужики доставят тебя на станцию, а оттуда уже поездом домой. Деньги-то у тебя есть?
Я кивнул. Мой бумажник я нашел в рюкзаке, который бросил в той жуткой деревне, когда ночью убегал оттуда. Все было цело: наличные, кредитки. Тем, кто обитает в этом странном месте, все это без надобности.
- Хорошо, - кивнул мужик, кинув взгляд на часы. – Через час выдвигаемся.
- Спасибо тебе, - сердечно сказал я. – Благодаря тебе я жив. Дважды. И извини, если что не так сказал или сделал.
- Ладно тебе, - отмахнулся он. – Чего уж там. Навредил ты только себе. Надеюсь, то, что здесь произошло, научит тебя кое-чему. Например, тому, что нужно прислушиваться к советам местных жителей и не быть таким самоуверенным. Это может жизнь тебе сохранить. И мне жаль твоих друзей, правда, жаль.
Он тяжело вздохнул и вышел в сени. Вернулся он с чистой бутылью, наполнил ее каким-то отваром и тоже сложил в мешок.
- Это тебе вместо воды, - пояснил он. – Он тебе силы придаст. Ну все, отдыхай пока, через час выходим. Если хочешь, прогуляйся вокруг дома, только далеко не уходи, а то искать ещё тебя потом…
Я вышел на воздух, побродил по двору, осматривая землю. Никаких следов того, что ночью здесь кто-то бегал, не было. Вообще не было следов хоть какого-то присутствия. Выйдя за калитку, я прошелся немного вглубь леса, с удовольствием вдыхая чистейший воздух. «Хорошо здесь, - думал я. – Покой, умиротворение, тишина. Даже не скажешь, что столько трагедий уже произошло. Такое обманчивое место. И что ж делает тут это странный мужчина?» Естественно, события вчерашнего вечера не шли у меня из головы, мысли о них просто разъедали меня изнутри, с языка готов был сорваться очередной вопрос, но… я смолчал. Я мог бесконечно задавать вопросы, но смысл делать это, если тебе не собираются отвечать? Мне сохранили жизнь, вот и буду радоваться этому факту. Похоже, что мне единственному так повезло…
Вернувшись к калитке, я кинул взгляд вправо, на ту тропинку, ведущую к заброшенной деревне, и меня пробрал страх. Этот страх был неконтролируемый, животный, первобытный, первозданный. Мне стало холодно, несмотря на летний день. Содрогнувшись, я быстро вошел в калитку.
- Что с тобой, ученый? – услышал я голос хозяина. – На тебе лица нет. Днем тут никого не бывает, не бойся.
Я взглянул на него, думая, что он смеется надо мной, но взгляд его на этот раз был мягким, даже сочувствующим. И глаза совсем не стальные, наоборот, теплые и неожиданно красивые. А, может быть, я просто впервые так внимательно смотрел на него? Не знаю…
- Не по себе немного, - признался я.
- Это понятно, - вздохнул он. – Ладно, собирайся, выходим.
Он собрал все мои вещи и понес их сам. «Ты еще не оклемался как следует, - ответил он на мои возражения. – До Поклонского донесу, а там уж самому придется». Мы вышли за калитку, и я обратил внимание, что ни входную дверь, ни калитку он не закрыл.