Они все вместе ввалились в сени и упали на пол. Все трое: Митя, Марьяна и «Рома». Ничего не понимая, женщина увидела, как парень, лежа на спине скользит куда-то в сторону комнаты Мити, а из-за забора донеслись злобные вопли, в которых слышалось отчаяние и досада. Меж тем, «Рома», превратившись в нечто полупрозрачное, исчез в комнате Митрия, просочившись туда через щель под дверью. Из-за двери раздался жуткий вопль и шипение, затем все стихло, лишь струйка дыма растворилась в воздухе.
- Еще одним меньше, - удовлетворенно кивнул Митрий. – Как ты, Марьяша? Тебя не поранили?
Глава 10
Глава 10
- Напрасно вы так, - произнес, наконец, Виктор Вениаминович после долгого молчания.
Они сидели у него дома в уютной кухне. После разговора с Волчанским Дина решилась позвонить преподавателю и попросить об аудиенции.
- Я не планировал на каникулах появляться на кафедре, - ответил Виктор Вениаминович. – А знаете что? Приходите-ка ко мне домой.
И он продиктовал адрес. Дина попыталась было робко возразить, но преподаватель был непреклонен:
- И слушать ничего не желаю! Приходите вместе с Игнатом завтра, часам к четырем.
И повесил трубку. Дина и Игнат по пути зашли в кондитерскую и купили вкусненького к чаю. И вот теперь они стояли перед дверью квартиры Виктора Вениаминовича, не решаясь нажать кнопку звонка. Неожиданно послышался скрежет замка, дверь распахнулась.
- Ну? Чего топчемся на пороге? – улыбнулся преподаватель, отступая на шаг. – Заходите, гости дорогие!
- Как Вы узнали? – опешил Игнат.
- Я же джинн, - усмехнулся Виктор Вениаминович. – Ладно, шучу. В окно вас увидел и вот сижу и думаю: что-то долго не звоните, не иначе как перед дверью топчетесь. Вон тапочки, надевайте. Сын с невесткой отпуск взяли, уехали на лыжах покататься, так что, я один сейчас. Не стесняйтесь.
— Это Вам, - робко сказала Дина, протягивая коробку с пирожными.
- Отлично, спасибо! Тогда прошу сразу на кухню, будем чай пить.
За чаем студенты передали рассказ Волчанского и их беседу с ним. И вот теперь преподаватель смотрел на них с каким-то укором, что ли…
- Что напрасно? – не понял Игнат.
- Напрасно вы, молодые люди, так спешите осудить. Ваш максимализм, конечно, оправдывается вашим возрастом, но не стоило обвинять Павла в трусости. Кто угодно, но только не он. Видите ли, трусость и самосохранение – разные вещи. Испытав то, что выпало ему там, в этом жутком месте, любой здравомыслящий человек не захочет повторения.
- Так Вы знали, что там произошло? – поразился Игнат.
- Нет, - покачал головой преподаватель. – Единственное, что я знал, это то, что Павел был там. Но он даже мне не рассказал того, что теперь известно вам. Я понимал, что с ним там случилось что-то, что безумно его испугало, но не знал, что именно. Честно говоря, такого я не ожидал.
- Так Вы верите в это? – изумилась Дина.
- У меня нет оснований не доверять Павлу. И да, я верю. Можете усмехаться, сколько душе угодно, можете называть это все мистикой, в которую, как мне уже известно, вы не верите, можете считать все это бредом больного воображения. Но я старше, я многое повидал и знаю, что на белом свете существует много такого, что неподвластно пониманию человека, мыслящего только материалистическими категориями. Далеко не всё подчиняется законам физики. Хотя, возможно, все же подчиняется, только эти законы еще не открыты.
- Вы серьезно так считаете? – удивился Игнат
- А почему бы и нет? Вы полностью уверены, что все в мире уже известно и открыто? – во взгляде преподавателя читалась насмешка. – Вас ждут разочарования. Мир настолько многогранен и непредсказуем, что излишняя самоуверенность может сыграть с вами злую шутку. Будьте осторожны.
Дина и Игнат в растерянности переглянулись. Поворота разговора в такую плоскость они не ожидали. Зачем они пришли? На этот вопрос они и сами не могли дать ответ. Скорее всего, в глубине души, они надеялись на то, что Виктор Вениаминович найдет какие-то аргументы, опровергающие мистическую теорию Волчанского. Хотя, какие уж тут аргументы… Но слабая надежда была…
- Виктор Вениаминович, мы летом пойдем туда, это не обсуждается, и никому нас не отговорить, - тихо сказал Игнат. – После рассказа профессора у нас появилась надежда, что мы правы, и наши родные могли спастись. Ну спас же Волчанского тот странный мужик, не привиделся же он ему! А вдруг и нашим повезло?
- Пять лет, Игнат, пять лет, - покачал головой преподаватель. – Не тешьтесь иллюзиями, потом больнее будет.