- Тебе не страшно? – вдруг спросила Дина.
- Я бы сказал по-другому, - ответил Игнат после недолгого раздумья. – Это не страх, а скорее тревога от неопределенности, что ли. Даже нет, не от неопределенности, неверное слово. Точнее сказать: от непредсказуемости. Мы едем туда, где происходят вещи, не укладывающиеся в привычную нам схему. Дело даже не в том, что там происходит нечто опасное, а, скорее, в том, что мы не знаем, как этой опасности противостоять. Понимаешь, если тебе известна природа грядущей опасности, причины и предпосылки ее возникновения, то ты уже можешь разработать план борьбы с ней. Рецепт составить. А тут… Тут вообще ничего, кроме уже случившихся паранормальных событий. Вот это меня и напрягает. Хотя… может быть ты и права: это и есть страх?
- Не знаю, - ответила Дина. – Мне просто страшно.
Игнат притянул ее к себе, крепко обнял и поцеловал в макушку. Так они простояли некоторое время.
- Дина, я не решался сказать тебе, - неожиданно произнес он. – Но сейчас вдруг задумался: а если что случится, и я так и не успею? Дина, я люблю тебя. Хочу, чтобы ты об этом знала.
Она поняла на него изумленное лицо.
- Ничего не случится! Слышишь?! Ничего! – почти закричала она.
Дина отвернулась к окну и долго смотрела на мелькающие кадры.
- Я люблю тебя, Игнат, - тихо сказала она. – Очень. Я тоже хочу, чтобы ты об этом знал. С одной лишь поправкой: я ВЕРЮ, что все будет хорошо. С нами все будет в порядке, мы вернемся!
Игнат улыбнулся и снова поцеловал ее в макушку, как маленькую девочку.
- Конечно, вернемся. Ладно, пора к остальным. Завтра у нас момент истины.
Они вышли из тамбура и направились в конец вагона, где разместились все участники этой странной, опасной экспедиции. Действительно, завтра момент истины, завтра рано утром поезд прибудет на станцию, и группа отправится туда, в покинутую деревню. И Игнат, и Дина много размышляли над тем, что же сподвигло остальных пойти с ними. Они оба потеряли в том давнем походе близких людей и сейчас шли, потому что верили, что смогут найти какие-то следы, верили, что их близкие живы. А остальные? Что двигало ими? Дух авантюризма? Маниакальная тяга к неизведанному? Склонность к исследованиям? Или просто великое студенческое братство не могло смириться с потерей своих? Действительно, в клубе «Исследователь» приживались далеко не все. Одни уходили, другие приходили, кто-то возвращался. Задерживались лишь избранные, те, кто готов был вот также, как Костя, Натка, Вита и Лешка, бояться, но идти. Также, как поступали те ребята, пропавшие уже почти шесть лет назад, чьи фото смотрели со Стены Памяти.
Ужасно не хочется, чтобы на этой Стене через несколько дней появились новые фотографии…
Ужасно не хочется…
Ужасно…
***
Марина положила руку на плечо Митрию, он смотрел куда-то мимо нее и будто внутрь себя самого, во взгляде читалась не то боль, не то досада.
- Мить, как же это случилось? Расскажи мне. Пожалуйста, мне нужно знать.
Мужчина продолжал молчать, будто не слышал вопроса. Марина погладила его по руке, положила голову на плечо и тоже замолчала. Нужно подождать. Неспроста он решил признаться, видимо, нужно было кому-то выплеснуть наболевшее, кому-то близкому. Но близких у него не было. До сей поры…
- Её звали Лиза, - внезапно очень тихо сказал Митрий. – Она из Поклонского, сестра моего друга Николая. Я тебе говорил о нём.
- Да, помню, - так же тихо ответила Марина. – Ты любил ее, да?
- Да. Мне тогда было двадцать восемь, и я только-только потерял отца. Матушка скончалась еще раньше, они оба немолодые у меня были. До меня двоих детей потеряли в младенчестве, я поздний был, когда они уже и не чаяли. Матушке сорок пять было, когда родила меня, отцу сорок девять.
- Ого!
- Да, - улыбнулся Митрий. – Сильные они были, здоровые. Всю жизнь здесь, в лесу прожили. Ну вот, а Лиза только из города вернулась, выучилась там и вернулась. Я ж раньше внимания на нее не обращал: подумаешь, вертится тут мелкая какая-то под ногами. А приехала – я глянул и пропал! Красивая она была… Колька тогда все подтрунивал надо мной да посмеивался. Вот и закрутилась любовь у нас. Зачастил я в село, а через годик свадьбу сыграли, все как положено. И зажили с ней здесь.
- Здесь? В лесу?
- Ну а где еще? Мне отсюда хода нет, здесь мое место.
- А друг твой знает, что здесь творится?
- Знает, - вздохнул Митрий. – Всегда знал, он с сестру свою все поучал тоже: смотри, слушай мужа, иначе погибнуть недолго. Вначале Колька вообще против был, но что сделаешь, ежели любовь. Смирился. А потом-то видел, как Лиза счастлива, так и сам оттаял. Оберегал я ее, как мог. Никогда одну не отпускал, всегда провожал до самого дома Коли, когда она погостить хотела. И с ним уговаривались сразу, что у него ночевать сестра останется, а утром он сам приводил ее обратно. Так и прожили год, пока не случилось это.