«А что ты, собственно, ожидала увидеть? – мысленно спросила она саму себя. – Призрак? Глупо. ЭТИХ? Тоже глупо. Просто у меня нервы шалят».
Дойдя до конца второй улицы, Марина разложила ножки этюдника, пристроила его в удобном для себя месте и принялась делать наброски. Она рисовала и успокаивалась. Мелькнула мысль, что рисование ее и раньше всегда успокаивало. Откуда такая мысль? Неужели из прошлого? Она рисовала и чувствовала себя счастливой. Так прошел час, Марина рисовала, не останавливаясь, дошел черед до колодца. Ее просто непреодолимо тянуло написать его во всех подробностях, она сама не понимала, почему ее так манит именно он. Она достала краски и начала изображать его в цвете, полностью погрузившись в процесс, будто улетучившись из этого мира. Когда Марина вновь пришла в себя, увидела на холсте колодец и сидящую на краю его девочку. Когда она успела ее нарисовать? И как ей вообще пришел в голову этот образ? Марина присмотрелась. Это была девочка лет тринадцати-четырнадцати, в длинном платье, на голове платок, из-под которого торчат две косы. Подол платья перепачкан, само платье местами надорвано. На земле рядом с колодцем стоит корзина с грибами. «Настя?» - мелькнуло в голове Марины. Она растерянно оглянулась по сторонам, но никого не обнаружила. Откуда это имя?
- Так, успокойся сейчас же! – скомандовала она себе. – Здесь никого нет, эта девочка – плод твоего воображения.
Марина собрала краски и наброски, сложила этюдник и быстро двинулась в сторону дома, ей хотелось как можно дальше оказаться от этого жутковатого места. Проходя мимо колодца, она опять почувствовала едва ощутимую вибрацию. Марина остановилась, положила руку на сруб и ощутила, что это движение идет от него.
- Ух, да ну его! – сказала она вслух и ускорила шаг.
Спустя минул сорок, она была дома. Захлопнув за собой дверь, Марина села на лавку, глубоко вздохнула и по телу пошло приятное тепло. Она дома, здесь безопасно. Марина отнесла этюдник в комнату и занялась хозяйством.
Она натаскала воды из колодца, наполнила кадку в углу горницы и рукомойник. Перемыла во всем доме полы, не заходя в комнату Мити (обещала же). Оглядевшись по сторонам, она удовлетворенно кивнула: дом сиял чистотой. Вылив грязную воду за калитку, Марина вернулась в дом. «Пирогов напечь, что ли? – подумала она. – Нет, лучше завтра. Митя ведь завтра к вечеру обещал быть, вот горяченьких и сделаю». Меж тем, за окном начало смеркаться. Марина прошлась по дому, задергивая везде занавески. Проверив засов, она вернулась в горницу и села за вышивание.
На улице окончательно стемнело, Марина взглянула на часы.
- Ого! Вот это я увлеклась. Половина одиннадцатого, а я-то думаю, что это глаза слипаться начали, - сказала она вслух.
Отложив вышивание, Марина умылась и собралась ложиться в кровать.
Во дворе послышался шум. Кто-то быстро пробежал мимо крыльца, затем мимо окно. Смех, шорохи, опять смех. Вздохнув, Марина решила не обращать внимания и лечь спать. Она же обещала, что даже выглядывать не будет.
- Эй, где ты там?! – вдруг донеслось со двора. – Выгляни, разговор есть.
Марина застыла на месте. Это ОНИ ей?
- Ну выгляни же! – настаивал девичий голос.
Марина решительно сняла засов и открыла дверь, не подходя, однако к самому порогу. Во дворе в свете луны стояла та самая девочка, которую Марина сегодня, сама не понимая как, изобразила сидящей на краю колодца. Девочка смотрела на нее враждебно, злобно сверкая желтыми глазами.
- Ну и? – спросила Марина, ловя себя на том, что ей абсолютно не страшно.
- Ты зачем туда ходила? – недовольно спросила девочка, оскалившись.
- Ты бы хоть представилась для начала, - усмехнулась Марина. – Или родители не воспитали?
- Настей меня кличут, - хмыкнула девочка.
- Ну, допустим, - кивнула Марина. – Хотя, не факт. И чего надо? Я, вообще-то, спать собиралась. Поэтому излагай кратко и ясно. Поняла?
- Ты зачем туда ходила, говорю?!
- Я же просила излагать ясно, - насмешливо сказала Марина. – «Туда» — это куда, стесняюсь спросить?
- Умничаешь, да? – прорычала девочка. – Зачем в деревню таскалась?
- А, вот ты о чем, - протянула Марина. – Не знала, что перед тобой, пигалица, отчитываться должна. Проваливай-ка отсюда, я спать хочу.