- Вы сказали, что интересуетесь некоторыми трудами Волчанского. Исходя из того, что я сейчас просмотрел, Вас интересуют исчезнувшие поселения? Так?
- Точнее, одно из них, - ответила Дина.
- Хм, занятно. Позвольте поинтересоваться, какое именно и почему? Если не секрет, конечно.
Дина опустила глаза в пол, с минуту подумала, потом решилась. Достала из сумки остатки записей брата и протянула Виктору Вениаминовичу. Он снова натянул очки и приступил к чтению. Затем, сняв очки, он устремил взгляд в окно, в задумчивости покусывая дужку очков, потом повернулся к девушке.
- Анисимова, Анисимова, - задумчиво повторял он. – А по случайности Вы не имеете никакого отношения к Семену Анисимову?
- Это мой родной брат, - ответила Дина.
- Вот, значит, как, - протянул преподаватель. – Я так понимаю, что это записи Вашего брата?
- Да. Все, что осталось.
Виктор Вениаминович встал и, отхлебывая чай, заходил по кабинету. Казалось, он что-то серьезно обдумывал.
- Я очень уважал Вашего брата, - внезапно сказал он. – Уже за то, что он основал этот клуб «Исследователь». Я ему периодически подбрасывал литературу для изучения, иногда дискутировали. Он тоже трудами Волчанского интересовался, поэтому я и был так удивлен, когда увидел у Вас на столе брошюру. Видите ли, Волчанский очень специфический историк, редко кто его изучает. А тут вдруг в нашем ВУЗе второй раз наблюдаю интерес к его трудам. А Вы сами, Анисимова, в клуб не заходили?
- Это первое, что я сделала, поступив сюда.
- Хорошо. И как Вам там? Не трудно?
- Нет, папа и брат много тренировали меня, я очень подготовленный человек.
- Похвально.
- Я пришла туда, потому что хочу найти брата! – вдруг выпалила Дина. – Я уверена, что он жив.
Виктор Вениаминович вздохнул, поставил чашку на стол и тихо произнес:
- Девочка, я знаю, каково это - терять близких. Когда ушла из жизни моя жена… В общем, если б не сын с невесткой, то даже не знаю, как бы пережил это. Мы прожили вместе почти тридцать лет. Я долго не верил, что ее больше нет со мной, мне казалось, что вот сейчас откроется дверь, и она снова войдет в нашу квартиру… Это я все к чему говорю? Не питайте напрасных надежд, не бередите себе душу, Вы так себя изнутри съедаете. Пять лет прошло.
- Я все равно верю. Семен не мог погибнуть просто так!
- Простите, как Ваше имя?
- Дина.
- Так вот, Дина. Если бы я знал, зачем Семен снарядил экспедицию, я бы все сделал для того, чтобы воспрепятствовать.
- Почему?
- Потом что они не первые, кто пропал в поисках этой деревни. Исчезли все, кто когда-либо пытался ее найти.
- Виктор Вениаминович, я не верю в мистику!
- На то Вам и дана молодость, чтобы не верить, - грустно усмехнулся мужчина. – Я Вам просто сообщил факты. ИСЧЕЗЛИ ВСЕ!
***
Марьяна стояла возле калитки, пытаясь заставить себя открыть ее. Руки, будто налитые свинцом, совершенно не слушались женщину. В висках стучало так, что казалось, в голове помещалась целая ударная установка. «Ударная установка? – думала удивленная Марьяна. – Почему вдруг у меня возникли эти слова? И что это такое?» Она с такой силой сжала виски, что аж в глазах темно стало, и разноцветные пятна замелькали.
- Так, ну хватит! – скомандовала себе женщина. – Сколько можно?
Она открыла калитку и вышла наружу. Ничего не произошло, небо на землю не рухнуло. Марьяна набросила на калитку петлю и осторожно двинулась дальше. Шаг, еще шаг, остановка. Она лихорадочно оглянулась по сторонам и прислушалась. Ни единого подозрительного звука. Шаг, шаг, еще шаг, потом еще… только снег поскрипывает под валенками. Оказывается, не очень-то и страшно, когда белый день. Перед ней открылась небольшая полянка, Марьяна присела на поваленное дерево и задумалась. Митрий был в отлучке со вчерашнего дня, вернуться должен сегодня до темноты. Женщина встала и решила пройтись чуть дальше, притаптывая снег валенками. Валенки у Марьяны знатные: белые с вышивкой. Митрий привез их ей прошлой зимой, такие теплые. Женщина прошлась еще немного и повернула обратно, опасаясь заблудиться. Еще давно Митя учил ее: «Ежели решишься гулять без меня, иди, покуда дом видишь, иначе заплутаешь, а мне потом искать тебя. Да и найду ли до темноты?» Она как раз вовремя вспомнила об этом предупреждении, еще чуточку удалилась бы, и родной забор пропал бы из виду. Закрыв за собой калитку, Марьяна прислонилась к ней и прикрыла глаза. Во дворе она чувствовала себя увереннее. Что-то мимолетно знакомое пронеслось в ее голове, когда она возвращалась домой, словно вспышками мелькали картинки, разглядеть которые она не успевала, настолько быстро они проносились. Будто она уже видела эту тропинку…