— Я знаю!
А потом, как умел несбивчиво, ШП рассказал про двенадцать квартир, которые надо проверить. Таня в ответ молчала. Она молчала и когда ШП то же рассказал вернувшемуся Алёшке.
— Ну чего, молодец, ШП, — сказал учёный. — Я только думаю, что вдруг он не зашёл в квартиру?
— Кто он? — не поняла Таня.
— Который писал, — чуть удивлённо пояснил Алёшка. — О ком говорим-то?
Таня, которая уже знала, что этот «он» женского рода, быстро глянула на Алёшку и опять промолчала.
— А куда же он тогда испарился? — ШП пожал плечами. — Я долго ждал, но никто не приехал, не пришёл, понимаешь? Вообще шагов не было… Значит, он куда-то в квартиру испарился!
— А ты слыхал, как дверь закрылась?
ШП молчал: врать в таком деле он не мог!
— Есть такая история, — сказал Алёшка значительно. — Один карлик женился на обыкновенной женщине.
И они стали жить на девятом этаже. Когда он с женой едет, то доезжает до девятого, а когда один — только до шестого и потом три этажа пешком чапает. Почему? — увидел удивлённое лицо ШП. — Да это такая загадка вроде анекдота!
— А-а! — ШП улыбнулся, подумал. — Не знаю!
— А потому, что он когда ехал один, то не мог дотянуться до кнопки с девятым этажом!
ШП засмеялся, а потом всё-таки спросил:
— Ну и при чём этот… который испарился?
— А потому что… Я хочу сказать… Мало ли, почему он так сделал, причин полно! Так что, братец кролик, подглядывать ты умеешь, а думать ты не умеешь!
Таня знала эту Алёшкину манеру: иной раз такого умного из себя строить. А ШП, конечно, не знал. И неожиданно он до того расстроился, что даже поднялся со стула и теперь стоял перед Алёшкой, будто перед учителем, который сделал ему замечание. Ведь они впервые разговаривали не на лестничной площадке, а сидели в Таниной квартире, все трое за столом, словно одна компания.
Но понял ШП, никакая он не компания Алёшке. Просто наёмный сыщик. С ним расплатятся после окончания работы, и привет…
— Ладно, — ШП криво усмехнулся. — Пойду подсматривать дальше.
И ушёл… На самом деле это лишь так говорится, что «криво усмехнулся». Ничего кривого там не было, а были только обида и грусть. Но Алёшку это не задело ни капли! Кино по телевизору и то больше задевает. Нет, он не был такой уж равнодушный, у него просто дела шли хорошо с инопланетянами: он надеялся очень скоро вступить с ними в контакт. И его не особенно интересовала эта Лифтина, у которой кто-то там выцарапывал в желудке разные слова, и не интересовал тем более ШП. Он был для Алёшки, как говорится, отпетый тип. Алёшка его просто придумал, как выход из положения. А мог бы придумать и ещё что-нибудь…
После ухода ШП Алёшка всё лопотал что-то там жизнерадостное и остроумное. Таня его не слушала — как бы назло, как бы в отместку за его равнодушность!
Но потом оказалось, она всё-таки слушала. Когда вышла на воздушный балкон, когда посмотрела на далекий лес и на совсем-совсем далёкие дома за лесом… Кто уж там живёт, что за люди — в такой дали. Даже и придумать невозможно!
И Таня, сама того не замечая, стала именно придумывать это: какой-то дом, который стоял на берегу реки, и в нём поселились дельфины. По трубам накачали внутрь воду. И смотрели через окна из комнат, наполненных водой, на нашу жизнь. А ворона подлетит к окну, сядет на балконные перила и смотрит к ним в квартиру, и они тоже смотрят…
Таня, конечно, знала, что этого ничего нет. И в то же время… ну прямо видела, как они смотрят друг на друга — дельфинёнок и ворона. У дельфинёнка глаза такие круглые, весёлые как будто, а у вороны…
И тут вдруг Таня совершенно непонятно почему вспомнила Алёшкины слова. Которые она как бы не слушала: «Я могу спорить, это кто-то из их класса. Он их знает! Чужой бы так ни за что не писал».
Таня тогда не стала думать. Но теперь вдруг подумала! Да, конечно, только свой знает, что у этого Вити прозвище «Алёшка». И только свой знает, что симпатичная девочка Рыжикова влюбилась в такого… Алёхина! Да и вообще чужой такие дразнилки не напишет, это Пряников правильно заметил. Он всё-таки умный человек. И с ним бы очень хорошо было сейчас посоветоваться.
Ведь у Тани собралось три важных факта. Во-первых, это писала девочка. Во-вторых, она живёт в одной из двенадцати квартир на третьем, четвёртом или пятом этаже. И в-третьих, это кто-то из седьмого «Б»!
Но с Алёшкой ей советоваться не хотелось. Не хотелось видеть его удивлённые, а на самом деле насмешливые глаза: чего это вдруг «товарищ командир» начала жалеть лифтового бандита?