Они пошли по серому асфальтовому шоссе, вымытому дождями, присыпанному жёлтыми листьями. Такого асфальта в Москве не встретишь. В Москве он всегда чёрный, истоптанный автомобильными бегучими ногами. А здесь машины проносились редко, но зато уж действительно проносились как бешеные, будто все они пожарные или милицейские. Зачем это им надо?
— А зачем это ему надо? — вдруг спросил Алёшка.
Таня даже вздрогнула от такого совпадения.
— Кому? — откликнулась Марина.
— Ну этому, зеркальному преступнику. Есть у вас какие-нибудь досье по этому вопросу?
Вообще-то слово «досье» имеет совсем другое значение. Но Маринка отлично поняла, что юный учёный хочет спросить про подозрения. А слово это — просто, чтоб интересней было. И она стала рассказывать, что есть «досье» про одну девчонку из их третьего отряда., такая противная! В неё никто влюбляться не хочет, и она за это на всех злится. Вот и украла., небось.
— Кто-нибудь видал? — не понял ШП.
— Да нет. Это же досье.
— А-а…
— А есть ещё мальчишка злой, из второго отряда. Он с одной девочкой ходил, а потом она говорит: «Я не хочу с тобой дружить!» И он стал всем грубить. Мимо идёт — обязательно или толкнёт, или заденет: «В хоккей играешь?.. Значит, учись!»
Оба случая, получалось, из-за любви, и Тане как-то неудобно было слушать, и она не верила в такие «досье», и ещё было странно, что Маринка старше её всего на год, а так спокойно говорит про это! Алёшка и ШП стали рассуждать, могут те мальчишка и девчонка быть зеркальными преступниками или не могут. И совсем не стеснялись. Может быть, впервые Таня почувствовала, что она самая младшая из них!
И скорее, чтобы не быть такой «малюткой» и «крошкой», Таня тоже заговорила своим обычным командирским голосом. А вместе с голосом пришли и правильные слова: нельзя обвинять кого попало! Подумаешь, человек тебя толкнул — это ещё совсем не доказательство. Так очень легко можно весь лагерь записать в подозреваемые!
У Маринки на примете было ещё несколько личностей из тех, которые смотрятся в зеркальца каждую минуту и у которых не украли. А может, у которых даже были запасные зеркала. Теперь они ходят по лагерю и разрешают желающим посмотреться за десять копеек… Так, может, думала Маринка, они нарочно это сделали, чтобы с людей деньги сдирать?
— Я в это тоже не верю! — сказала Таня.
— А во что же ты веришь тогда? — спросила Маринка довольно резко. Наверное, ей обидно стало: думала-думала, подозревала-подозревала, а тут приезжает какая-то бывшая третьеклассница…
Но ссориться и даже просто обменяться неприязненными взглядами оказалось уже некогда — они пришли. Было, надо сказать, довольно удобное время — тихий час, можно пробраться в лагерь под покровом сна… Это так в первую минуту им показалось, а потом они быстренько сообразили, что взрослые-то не спят и, наоборот, сразу увидят, что трое каких-то подозрительных бродяг крадутся по территории лагеря.
Маринка посмотрела на часы:
— До горна ещё сорок пять минут. Мне здесь тоже светиться… — она усмехнулась, — не светит. Пойдёмте пока на дачу!
Лагерь, оказывается, стоял среди обычных дачных участков. С лицевой, самой длинной стороны — улица, а с боков и со спины — дачи. Всё огорожено забором, всё нормально, живут, не ссорятся. Хотя особенно и не дружат. У пионерских лагерей ведь свои законы, свой режим и так далее.
А одна дача пустая — здоровенный старый дом среди моря травы. Здесь, говорят, какой-то профессор живёт. Только он в экспедицию уехал, чуть ли не в саму Антарктиду. И дача стоит пустая, на калитке замок.
Из лагеря сюда под покровом темноты или под покровом тихого часа пробираются отдельные личности для особо секретного разговора, для мужского выяснения отношений… да мало ли! В лагерно-дачном заборе проделано для этой цели несколько дырок.
Они юркнули в лагерную калитку, потом прокрались за кустами вдоль забора… дырка. Через высокую дикую, уже профессорскую траву тянется тропинка, заворачивает за большой и старый двухэтажный дом. Перед ним заросшая клумба и лавочка, старая, но ещё крепкая вполне.
— Здесь будете жить, — сказала Маринка.
— Где?!
— Ну вот хоть на террасе. У нас у двух девочек есть лишние матрасы. А вторые одеяла мы с Иринкой уже попросили, нам сегодня дадут.
— А если нас заметят? — Алёшка покачал головой. — Скажут: «О! Профессор из Антарктиды!» И к нам…
— Ну так вы не шумите…
Алёшка посмотрел на Таню, она чуть заметно пожала плечами: если другого выхода нет… ШП сидел, закусив губу. Он, как и Алёшка, побаивался, но говорить об этом ни в коем случае не хотел.