Я остался один.
Впервые со дня встречи с учителем я остался совсем один.
Я не мог произнести ни слова. Было трудно дышать. Меня душили рыдания.
Отчаяние поглотило меня, словно демон. Он выл у меня в голове, разрывал грудь, и, пронзив когтями душу, старался выдрать её из тела.
«Давай же, – говорил он. – Тебя ждёт покой».
Мне хотелось его послушаться. Уйти. Умереть. Хотелось, чтобы эти люди из культа убили и меня тоже.
Ветерок из окна взъерошил волосы. Под ногами зашелестела бумага. Листок из счётной книги. Он зашуршал, когда ветер подхватил его, и заскользил по доскам пола.
Отчаяние кричало во мне. Стискивало меня. Звало умереть.
«Нет!» – сказал я и врезал рукой по столу. Изо всех сил. Столешница загудела, словно по ней ударили молотком. Я рассадил кожу на суставе среднего пальца. Закапала кровь. Она сочилась, стекая на стол и смешиваясь с кровью учителя, окрасившей воду на камне столешницы.
Рука заныла от боли, и эта боль вернула меня к реальности.
«Ты должен жить, Кристофер. Он хотел, чтобы ты жил. Именно потому и отослал тебя. И он оставил тебе послание».
Листок, недавно трепетавший под порывами ветра, теперь лежал неподвижно. Я сел на стул и прижался к спинке. Дубовые перекладины врезались мне в тело.
Мне хотелось уснуть – навечно. Чтобы снова увидеть учителя. И так будет.
Но не сейчас.
Мастер Бенедикт оставил сообщение в счётной книге не просто так. Текст на этой странице был насколько важен, что учитель задержался и написал его, вместо того чтобы спасать свою жизнь.
Я был нужен ему. Три года назад он спас меня, привёл в аптеку Блэкторна, и там я обрёл свой первый настоящий дом. Теперь всё это осталось в прошлом. Прежняя жизнь кончилась, её украли у меня вместе с жизнью учителя. Но не важно. Мастер Бенедикт по-прежнему нуждался во мне. Даже после смерти.
Я вытер глаза. Сердце по-прежнему пылало огнём. И я мысленно крикнул – чтобы учитель услышал меня даже по пути на Небеса: «Обещаю вам, мастер, я сделаю всё, о чём вы меня просили. Я не буду плакать. Я не буду отдыхать. Я не подведу. Я найду тех, кто вас убил. И заставлю их заплатить – перед Богом и всеми Его святыми. Я клянусь в этом».
В дверь постучали. Мать Тома окликнула меня.
– Кристофер? У тебя всё хорошо?
Я посмотрел в зеркало. И моё отражение ответило:
«Всё хорошо».
Глава 12
Миссис Бейли поправила мне воротник.
– Ну, не так уж и плохо, – сказала она.
Том рос так быстро, что ей пришлось покопаться в его одежде трёхлетней давности, чтобы найти вещи мне по размеру. Теперь я был облачён в коричневые штаны и белую льняную рубашку с бордовым пятном на рукаве. Я помнил эту рубашку. Том был в ней в тот день, когда мы с ним познакомились.
Прошло три месяца с тех пор, как я стал учеником. Мастер Бенедикт дал мне почитать книгу о войнах древних времён. Так я узнал про катапульту и загорелся идеей её построить. Для этой цели учитель разрешил мне взять в мастерской несколько досок и свежие кленовые ветки. В воскресенье, вернувшись из церкви, я отправился на кладбище Банхилл-Филдс, чтобы испытать свою миниатюрную осадную машину. В качестве боеприпасов я прихватил гнилые фрукты, сложив их в холщовую сумку.
Как выяснилось, катапульта стреляет отлично. Правда, не особенно метко. Первым я метнул перезрелый гранат. Он сильно уклонился влево и – к моему ужасу – попал в голову высокому мальчишке, забрызгав соком всю его рубашку.
Озадаченный, он посмотрел на облака, словно недоумевая, зачем Господь швырнул в него гранат. Затем парень увидел в траве мою маленькую катапульту. Он подошёл ко мне. На руках парень держал крохотную девчушку, которая с восторгом смеялась, наблюдая, как алые зёрна падают с волос мальчика ему на воротник.
Первым моим порывом было бежать со всех ног. Я вырос в приюте госпиталя Христа, где большие мальчишки не стеснялись раздавать тумаки, и посему ожидал крепкой затрещины. Но парень заговорил спокойно – даже мирно, учитывая, что он благоухал, как компостная куча.
– Ты зачем пульнул в меня гранатом?
– Мне очень жаль, – сказал я. Эту фразу я затем повторял неоднократно – на протяжении трёх следующих лет. – Я целился не в тебя, честное слово!
Девчушка восторженно замахала в воздухе кулачками.
– Кинь ещё! – сказала она.
Я указал на ветку, которую использовал как метательный механизм.
– Кажется, я сломал её. Вообще-то снаряд должен был лететь по прямой.