– Купоросное масло, – сказал я.
– Вроде касторового? – Том потянул за верёвочку.
– Не трогай! – крикнул я.
Он замер.
– Это не едят. Купоросное масло может растворить железо.
Том заморгал.
– Правда?
– И человека тоже. Если ты его выпьешь, оно разъест тебе кишки.
Том отдёрнул пальцы от пробки. Но сказал:
– А можно его на чём-нибудь испытать?
– Если хочешь.
Я смотрел в окно, пытаясь думать. Дом Хью был на этаж выше, чем у его соседей, и отсюда, из спальни, открывался прекрасный вид на город. Можно было даже заглянуть в зелёный сад чьего-то особняка, расположенного через две улицы.
А на подоконнике сидел голубь.
– Что за… – начал я.
Том поднял взгляд.
– Это Бриджит, – изумлённо сказал я.
Голубка повертела головой и стукнула клювом в стекло.
– Она прилетела сюда за нами? – сказал Том. – Чем ты кормишь эту птицу?
Я отпер окно. Оно открывалось наружу, и рама начала сталкивать птицу с подоконника. Бриджит протестующе захлопала крыльями.
– Я не смогу открыть его, если ты не сдвинешься с места! – сказал я ей.
И замер.
Я схватил страницу счётой книги. Перечитал послание учителя. Сердце заколотилось.
У Хью 4-й под львами райские врата
– Что-то не так? – спросил Том.
– Я… кажется, я знаю, что такое «чётвертый у Хью».
– И что?
– Вот это, – сказал я. – Мы здесь стоим.
– Спальня Хью?
– На каком мы этаже?
Том посчитал.
– На четвёртом… – Он удивлённо посмотрел на меня. – Чётвертый у Хью. Но откуда ты знаешь, что это правильный ответ?
Я указал на окно.
– Посмотри.
Бриджит пыталась просунуть голову сквозь щель. Том проследил за моим взглядом и увидел особняк с садом. Он был отгорожен от улицы железным забором с воротами, обрамлёнными двумя колоннами. Каждую из колонн венчала статуя каменного зверя. Они сидели спинами к нам, обернув тела хвостами.
Том вопросительно глянул на меня. Я подтолкнул к нему листок. Том перечитал текст и снова посмотрел на сад. Глаза его расширились.
– Статуи!
Я кивнул.
– Это львы.
Глава 19
Повернув за угол, я остановился и уставился на кирпичную стену, преградившую нам путь. Опять.
– Надо было сворачивать налево, – сказал Том.
Я оглянулся назад – туда, откуда мы пришли. Перед глазами был лишь кирпич.
– Если мы пойдём налево, то снова попадём на улицу.
– Нет, улица справа. Слева дом.
– Тут просто лабиринт какой-то, – сказал я.
– Думаю, в этом и дело.
Похоже, Том был прав. Мы покинули дом Хью и направились к переулку, куда выходили ворота со львами. Казалось бы: что сложного – прямым путем дойти до особняка? Но нет. Здесь между домами были понастроены стены высотой футов десять, с крутыми поворотами и тупиками. Наверху стен торчали железные пики, чтобы никто не мог перелезть.
– Тут больше загогулин, чем у кренделя!
– Что такое крендель? – спросил Том.
– Ну, такая булка. Их пекли повара в приюте. Опускаешь тесто в масло и… ладно, не важно. Пойдём прямо.
– «Прямо» тут не существует.
– Ты прав.
Бриджит захлопала крыльями над нашими головами, улетев куда-то влево. Том посмотрел на меня.
– Ладно-ладно, – сказал я. – Идём налево.
Том засунул руки в карманы.
– Пусть птица ведёт.
Птица была права. Повернув налево, мы оказались на тропинке, бегущей через лабиринт и выводящей прямо к воротам с колоннами. За забором из кованого железа виднелся сад – очень похожий на тот, где лорд Эшкомб нашёл зарытое в клумбе тело. Здесь ворота тоже были закрыты, но не заперты. На колоннах сидели львы, созерцая особняк. У каждого зверя одна лапа была поднята.
– Что дальше? – поинтересовался Том.
Я протянул ему листок.
под львами райские врата
Он посмотрел на меня.
– И это значит…
Между колоннами находились ворота. Райские? Я не видел в них ничего особенного. Колонны выглядели как столбы, сложенные из серых плит, скрепленных раствором извести. Я провёл по ним ладонями. Они по-прежнему были серыми столбами из плит с раствором извести.
От ворот в сад вела дорожка из потрескавшегося сланца. Она разветвлялась, огибая квадратное гранитное сооружение высотой восемь футов и шириной двенадцать, густо заросшее плющом. Его венчал простой каменный крест. А на кресте сидела Бриджит, чистя пёрышки.