Дорожка заканчивалась у задней двери особняка. По обе стороны от неё росла неопрятная трава. Кусты когда-то были ухоженными, но их давно никто не подстригал, и ветви торчали как попало.
Я открыл створку ворот.
– Давай-ка посмотрим, что там.
– Нам туда нельзя, – сказал Том. – Это частная собственность.
Окна в особняке были тёмными. А единственным звуком, доносившимся из сада, оставалось воркование Бриджит.
– Думаю, тут уже давно никто не живёт.
Мы двинулись по дорожке, обойдя гранитную постройку. Она оказалась мавзолеем. На фасаде, обращённом к дому, обнаружилась деревянная дверь с железным засовом. Плющ полз по стенам, среди листьев вспыхивали белые цветы, похожие на осколки кости. Над дверью висела медная табличка, позеленевшая от времени и дождей.
ПАМЯТИ
ГВИНЕТ МОРТИМЕР 1322 Р.Х.
REQUIESCAT IN PACE
Я нахмурился.
– Мортимер… Где я слышал это имя?
– Генри, – сказал Том. – Лорд Генри Мортимер. Третий из людей, убитых последователями культа. – Он подошёл к особняку и заглянул в окно. – Думаешь, это был его дом?
Бриджит спланировала на траву. Я взял её, и она сунула клюв между моими пальцами в поисках еды.
– Я ничего не принёс, – сказал я голубке.
– Кристофер.
Том смотрел туда, откуда мы пришли, склонив голову набок.
– Иди сюда, – сказал он.
Я подошёл, и он повернул меня лицом к саду.
– Гляди.
Мы стояли так, что мавзолей закрывал от нас железные ворота, ведущие к лабиринту улиц, но по-прежнему были видны львы на столбах. Они словно бы охраняли углы гробницы. За воротами виднелись другие дома, но я заметил, что на эту сторону не выходят окна. Лишь вдалеке маячило окно спальни Хью, откуда мы впервые увидели этот сад. Да ещё вздымался шпиль церкви. Даже с такого расстояния можно было разглядеть фигуру на шпиле. Статуя бородатого мужчины с нимбом над головой; правая рука поднята в благословлении, в левой – ключ.
– Это святой Пётр, – сказал Том. – Страж у врат Рая.
Святой Пётр парил прямо над мавзолеем, львы словно бы сидели у его ног. Плющ вился над дверью, и в нём горели белые цветы.
Под львами райские врата.
Мы нашли их.
В мавзолее было темно и тесно. В центре стоял мраморный саркофаг шести футов длиной. На нём не было никаких изображений или знаков – только пятна от потёков воды и надпись сбоку:
DOMINUS ILLUMINATIO MEA – «Господь – мой свет».
В трёх стенах виднелись ниши, и в каждой стояла статуэтка восемнадцати дюймов в высоту. Они были сделаны из того же мрамора, что и саркофаг. Слева – круглолицый человек с опущенными уголками губ, в руках у него – башня и книга. Слева – лысый мужчина с длинной бородой, он держит за лапу льва, мирно лежащего у его ног. Я с удивлением понял, что узнал их обоих: я видел картинки в книге, которую учитель дал мне почитать месяца три назад. Это были католические святые: слева Фома Аквинский, справа – Иероним. Покровители знаний и обучения.
Статуя напротив двери изображала ангела. Лицо с острыми скулами и пустыми глазами в обрамлении длинных распущенных волос. Расправленные крылья; каждое перо вырезано так искусно, что они казались настоящими. В правой руке ангел держал меч остриём вниз, указывающий на камень. Вторая рука была пуста – вытянута вперёд, обращена ладонью вниз, пальцы опущены.
Бриджит заглянула в мавзолей, осторожно шагнув в темноту. Том нагнулся, рассматривая льва святого Иеронима. Я же не мог отвести глаз от ангела.
«Кон. от. меч»
Я обошёл саркофаг. Мои пальцы коснулись кончика меча.
Остриё меча?
Я осторожно потянул за камень, стараясь не сломать статуэтку. Потрогал наконечник и осмотрел рукоять. Неподвижный ангел смотрел мне за спину.
Том подошёл и встал рядом. Коснулся открытой ладони ангела.
– Он как будто бы пытается что-то подсказать.
Под статуей был только грубый камень. Я оглянулся на саркофаг. В тусклом свете я разглядел в нижней части гроба какой-то символ.
– Том…
Он обернулся и проследил за моим взглядом.
Для большинства значок, наверное, выглядел как очередное пятно на мраморе. Но мы уже видели такой прежде.
Я опустился на колени, рассматривая саркофаг. Никаких швов или трещин. Никакого кирпича или камня, который можно было бы вынуть. Я провёл кончиками пальцев по символу, нащупав неровность. Канавка идеально вписывалась в круг.