Понедельник, 1 июня 1663 года
День святого Юстина Мученика
Глава 28
Спал я плохо. Вчера я неимоверно устал, но спина отчаянно ныла и отзывалась болью всякий раз, стоило мне хоть чуть-чуть пошевелиться. Но окончательно я проснулся в шесть утра, когда раздался крик глашатая – и я услышал собственное имя.
– Слушайте, слушайте, слушайте! Будьте бдительны, добрые горожане! Кристофер Роу, убийца Бенедикта Блэкторна, на свободе! Взбунтовавшийся против жестокого учителя, молодой Роу посвятил свою жизнь культу Архангела! Его Величество предлагает награду в двадцать фунтов за поимку мальчишки!
Голос глашатая отчётливо доносился до разрушенного дома доктора Парретта, но я всё же не был уверен, что правильно его расслышал. Двадцать фунтов?!
– Доброе утро, – сказал доктор Парретт.
Я чуть не свалился с кровати. Доктор Парретт стоял в дверях, держа ведро.
– Прошу прощения, – проговорил он, – я не хотел тебя напугать. Просто принёс немного воды. – Он бухнул ведро возле кровати. Меня обдало холодными каплями. – Джеймс говорит, ты хорошо спал.
Я уставился на доктора Парретта. На его истрёпанную, поношенную одежду. На его грязное, давно не мытое тело. Он не мог не услышать глашатая.
Двадцать фунтов!
Доктор Парретт улыбался.
Я натянул одеяло на грудь.
– Доктор Парретт… что они такое говорят… Я не…
– Не слушай их! – яростно сказал Парретт. – Они лжецы! Они… – Доктор осёкся, словно подавившись словами. Казалось, на миг реальность победила безумие. Я видел горе и отчаяние в его глазах. Но миг прошёл – и всё исчезло. Мужчина просто стоял надо мной, моргая. Не зная, где вымысел, а где правда.
– Ты можешь жить тут, с нами, если хочешь. У меня есть хлеб на завтрак. Могу я ещё чем-то помочь?
Я попросил одну вещь. Он кивнул и ушёл. Я проглотил остатки ивовой коры – пусть даже от неё было не так много толку. Затем взял ведро и принялся за дело.
Когда Том увидел меня, он едва не дал дёру. Он обвёл быстрым взглядом комнату Джеймса, словно в этой обугленной могиле было где спрятаться. Потом ошалело уставился на меня.
– Кристофер?..
Я повернулся к нему, разведя руки в стороны.
– Ну как?
– Что с тобой случилось? – пролепетал он.
Мои светлые волосы теперь стали чёрными – я вымазал их чернилами кальмара, добытыми из пояса учителя. Вдобавок я выбросил старую одежду Тома, позаимствовав новую у доктора Паррета. Я надел старые потрёпанные бриджи, которые были мне велики, и льняную рубашку Джеймса, которая была мала. Дабы окончательно придать себе сходство с уличным мальчишкой, я использовал киноварь из раздавленных раковин улиток, смешанную с остатками чернил. Теперь моё лицо покрывали тёмно-алые точки. Кровоподтёк на лице, оставленный Мартином, довершал маскарад. Хотя без фингала я вполне мог бы обойтись.
– Похоже, ты только что переболел оспой. – Том сморщил нос. – А если судить по вони – так до сих пор болеешь.
Впервые за несколько дней ко мне вернулась надежда. Если маскировка обманула Тома – пусть даже на пару секунд, – значит, она должна сработать.
– Ты ошибся насчёт награды, – сказал я. – Меня оценили в двадцать фунтов.
Том скривился.
– Ну, прими это во внимание, прежде чем ещё больше усложнить себе жизнь.
Маскировка работала, пожалуй, даже лучше, чем требовалось. Торговцы – если я подходил слишком близко – замахивались дубинками и проклинали меня, защищая своё добро от вора. Том шёл чуть позади, волоча за собой пустую тележку для муки.
На улицах было полно солдат. Трижды я проходил мимо них – так близко, что мог бы к ним прикоснуться. Положив ладони на рукояти своих палашей и пистолетов, солдаты пристально всматривались в толпу – густую, как всегда утром в понедельник. Их взгляды равнодушно скользили по мне, но всякий раз я вдыхал полной грудью, лишь повернув за угол. По крайней мере, присутствие солдат помешает Уоту и его приятелям напасть при свете дня, даже если они меня узнают. Тем не менее я спешил. Чем дольше я остаюсь на улице – тем больше внимания привлекаю.
Книжная лавка Исаака пряталась на Сен-Беннетс-хилл – узкой улочке возле реки, в опасной близи от гильдии аптекарей. Не было ни витрины, ни окон. Лавка помещалась в узком каменном здании, по обе стороны от которого располагались склады. Дверь была сделана из прочного дуба и обшита железом. На ней висела деревянная табличка:
РЕДКИЕ КНИГИ