Большинство записей были сделаны рукой мастера Бенедикта, но не все. Я узнал твёрдый и вычурный почерк Хью. Были и другие почерки, не знакомые мне. Как минимум ещё три разных автора.
– Это их секретная лаборатория, – сказал я. – Вот куда мастер Бенедикт ходил по ночам.
Под прибитой к камню доской лежало ещё больше бумаг. Целые стопки листов – их, должно быть, были тут тысячи. В ближайшей стопке, как и на доске, листы были исписаны рукой мастера Бенедикта. Но затем я увидел и другие почерки; эти бумаги казались более старыми, ломкими. Я потерял счёт авторам. В лаборатории работали годами, десятилетиями. А может статься – веками.
– Кристофер…
Том подошёл к комнате напротив входа. Там на каменном полу темнели коричневатые полосы. Рядом стояло ведро с тряпками, тоже перепачканными чем-то бурым.
Кровь. Засохшая кровь. И её много.
В проёме открытой двери было видно, что стены комнаты обуглены и покрыты слоем сажи. Кое-где на них виднелись щербины, слово кто-то выбил куски камня. В центре стоял кованый железный стол, а на нём – массивный стеклянный мерный стакан с широким горлом, заткнутым пробкой. Стакан на три четверти был наполнен желтоватой жидкостью.
Я взял кувшин. Жижа лениво заплескалась внутри. Судя по всему, она была вязкой.
– Что это такое? – спросил Том.
Я покачал головой.
– Не знаю.
Он пронаблюдал, как я наклонил стакан, и жидкость неторопливо потекла по стенке.
– Похоже на масло.
Я вынул пробку и опустил в стакан палец. На ощупь жидкость тоже походила на масло. И пахла какими-то экзотическими фруктами, вроде бананов, которые привозили с тропических островов. Я тронул испачканный палец кончиком языка.
– Оно сладкое, – удивлённо сказал я.
Язык начало покалывать, словно я попробовал сироп из острого перца. Никогда раньше я не встречал ничего подобного.
Засунув пробку обратно, я протянул стакан Тому, и тот принялся внимательно изучать жидкость. Я же снова обернулся к рабочему столу. На нём тоже были разбросаны бумаги, исписанные учителем. Возле стола лежала длинная скрученная верёвка, какую используют для пушечных фитилей. Под лавкой я заметил ещё две катушки – больше, чем когда-либо видел у нас в аптеке. Я опять посмотрел на покрытые сажей стены комнаты, где мы нашли стакан.
Мастер Бенедикт поджигал здесь порох?
На другом конце стола стоял небольшой цилиндрический предмет высотой три фута и диаметром фут. Он был обёрнут тонким, пропитанным маслом пергаментом. В верхней части торчал двухфутовый кусок фитиля. Вся эта конструкция напоминала какую-то странную смазанную маслом свечу. Рядом с ней на полу я увидел ведро с опилками.
В День королевского дуба мы с Томом вернулись домой после того, как лорд Эшкомб нашёл тело Хью. Тогда я воспользовался опилками, чтобы убрать с пола кабанью кровь. А мастера Бенедикта это неимоверно восхитило.
И вот теперь в этой мастерской тоже есть опилки.
Пергамент, оборачивающий цилиндр, сверху был скреплён. Я распечатал его. Труба оказалась заполнена опилками – влажными и липкими, пропитанными той же жидкостью, что и в стакане.
Я просмотрел бумаги на столе. И там нашёл лист, исписанный уверенной рукой мастера Бенедикта. Записи были перечёрканы и многократно исправлены, но, когда я сложил вместе оставшиеся в неприкосновенности слова, перед глазами возник рецепт.
Огонь Архангела
Наполнить мерный стакан азотной кислотой. Поставить стакан в ванночку со льдом. С величайшей осторожностью влить разогретое купоросное масло. Подкладывать в ванночку лёд почти до полного охлаждения. Маленькими каплями влить сироп из оливкового масла и глёта. Тщательно перемешивать в течение четверти часа. Поместить в воду. Смесь осядет на дно. Взять осадок и маленькими каплями добавить его к соде. Повторить три раза. Конечный продукт будет выглядеть как оливковое масло.
Итак, он сделал это. Мастер Бенедикт нашёл первоматерию.
Я посмотрел на Тома. Тот всё ещё держал в руке стакан. У меня бешено заколотилось сердце.
Том попятился.
– Что с тобой?
– Это он. – Я указал на стакан. – Огонь Архангела.
– И как… как он работает? Его надо пить?
– Точно не знаю.
Я уже попробовал эту смесь, и язык до сих пор жгло. А теперь вдобавок заболела голова и стук сердца отдавался в висках. Я что-то сделал с собой? Это происходит из-за огня Архангела?..
Я разжал пальцы и вытянул руку, имитируя жест Михаила, который видел на картинке Исаака. Но никаких лучей света не было и в помине.