— Говард, — перебила Хелен, — давай без подробностей, я все равно мало что понимаю в магии разума. Не мой профиль.
Парень тяжело вздохнул, но ответил:
— Если кратко, нужно его избавить от плетений в потоках, а работа это нелегкая. Даже чтобы установить защиту на основе двух потоков, нужно потратить половину моих сил, — он ухмыльнулся, — а я, без ложной скромности, сильный маг. Поэтому сейчас мы занимаемся поиском помощников, плюс не все плетения видны, многие замаскированы. Снять защиту – снимем, но мы потеряем самое ценное…
— Время, — произнесла генерал вместо Говарда, тот лишь кивнул.
— Верно, мы теряем то, чего у нас и так не много.
Снег приятно хрустел под их ногами, а первый мороз жалил не хуже пчел. Пройдя до конца улицы Огненных Слез, Хелен и Говард завернули за угол, где теперь перед ними высилось величественное главное здание ВТЖ.
Главное здание Жандармерии было сложно не заметить. Оно выделялось на фоне остальных домов тем, что было покрашено в глубокие оттенки синего. Ввысь уходили белоснежные колоны, а на выступах из камня были вырезаны фигуры драконов. Считалось, что главное отделение ВТЖ было самым дорогим зданием во Франвэйле.
Но стоило Хелен пройти еще несколько шагов, как ее тут же пронзила острая вспышка боли, а перед глазами вспыхнул ярчайший свет. Она не видела абсолютно ничего, вокруг была только эта отвратительная белизна. Девушка бы обязательно упала, если бы ее не подхватил рядом шедший Говард. Парень пытался ей что-то сказать, но Хелен не слышала, слова до нее доносились как через толстый слой воды. Она просто повисла безвольной куклой у него на руке. Всюду свет, куда не посмотришь – один свет. Эта не была потеря зрения, иначе бы она видела лишь тьму. И лучше бы это была тьма. Зрение возвратилось к ней далеко не сразу. Сначала отступила боль, затем начали появляться отдельные цвета, и только потом уже образы.
Говард уже давно поднял ее на руки, и когда к Хелен полностью вернулась способность видеть, она столкнулась с обеспокоенным взглядом темно-зеленых глаз.
— Опять приступ? — сочувственно спросил парень, и погладил бедную девушку по холодным волосам.
— Да, — хрипло отозвалась Хелен, — уже в шестой раз за последний год. С каждым разом все хуже.
— Чтоб вас! — в сердцах выругался разозленный Говард. — Как ты себя сейчас чувствуешь, птичка моя?
Раустровская до этого ни разу не слышала, чтобы у Говарда Бэйлмина хотя бы раз был такой мягкий и участливый голос. Его не назовешь сильным эмпатом, и его не заботят чувства других, но сейчас ему было не все равно…
— Ты чувствуешь себя виноватым за то, что произошло на острове? — внезапно сказала осененная Хелен догадкой.
— Не говори глупостей! — ответил раздраженно и, не отпуская девушку, понес ее по направлению к Жандармерии. — Неужели думаешь, что я могу безучастно стоять в стороне, пока ты теряешь сознание?
— Я была в сознании…
— Неважно, — отмахнулся он, — может, у тебя и не лучшее мнение обо мне, Хели, но мне не все равно на тебя.
Девушка не ответила, только заставила напарника поставить ее на ноги, и внутрь ВТЖ они вошли уже бок о бок.
Кабинет Роулэна Прата, старого, но, тем не менее, бодрого тифлинга, находился на шестом этаже. И это было единственное место в ВТЖ, куда Хелен не стала бы соваться без должной необходимости.
Разменявший второй век Роулэн был чуть ли не единственным (не считая Говарда) существом, которое не только не боялось грозного генерала Раустровскую, но и позволяло себе запредельно много.
Роулэн – невысокий щупленький мужчина, на лице которого возраст выдает лишь несколько морщин в уголках глаз. Его голову украшали ветвистые рога, которые полностью передавали характер господина Прата. Хелен и Говард так его между собой и называли – олень.
Раустровской он не нравился по многим причинам, но основная…