Рей неловко помялся, он не знал, что ей ответить. Поддержать? Спросить о чем-то? Но Фина продолжила:
— Этот дом полон любви. И я чувствую это, такой небольшой островок счастья, которое давно исчезло без следа. От него осталась лишь тень. Мне непонятны взаимоотношения Лура с отцом, но я могу понять, что он чувствует. Даже если он станет отрицать.
Со стороны столовой послышались шаги. В гостиную влетел Григи, а следом за ним шел перевертыш с подносом.
— Кому кофе? — комната наполнилась горьким ароматом кофейных зерен и ванили.
— Я бы лучше поел, — усмехнулся Реймонд.
По дороге они пару раз перекусили, но этого было явно недостаточно.
— У нас были только запасы, которые нам любезно положили лисы, — пожал Лур плечами, расставляя на стол пузатые кружки и несколько тарелок, — так что бутерброды – мой максимум.
— Уже что-то! — Реймонд вздрогнул от неестественно веселого голоса Руфины.
Возможно, она не хотела показаться перед перевертышем слабой, все же у их расы по-тихому воюют. Значит ли это, что Руфина не доверяет Луру? Скорее всего, она пока не знает, может ли ему доверять, но почему в таком случае она доверяет Рею?.. Метаморф не мог этого понять.
Камин они зажигать не стали: в памяти все еще были свежи эпизоды из дворца, да и в Бестии было слишком тепло. Они мирно пили кофе, ели бутерброды с мясом и сыром и обсуждали все и ничего. Постепенно разговор зашел об артефакте.
— Рей, твой отец подарил тебе Эфирий, но ведь этот артефакт собирает все эфемерное. Зачем он был тебе нужен? — судя по блеску глаз леди де Тиндаль, этот вопрос интересовал ее давно.
— Этот кулон был нужен моему отцу в работе. Он часто очищал местность от бесконтрольных выбросов силы. Вы, возможно, слышали, в таких местах трудно контролировать магию. Одного заклинания достаточно, чтобы уже быть не способным остановится, доводя себя до полного иссушения. И с помощью артефакта отцу было проще очистить пространство. В конце концов он ушел с той работы, а кулон отдал мне на память.
— Наверное, трудно было осознать кражу дорогой для тебя вещи, — сказал Рысь.
— Это не самая памятная вещь о нем. Но все же я хотел бы, чтобы такой артефакт был при мне. В работе я и сам часто натыкаюсь на такие точки, и кулон часто помогал мне.
— Твой отец пользовался Эфирием, а как же его коллеги? — спросила тифлинг.
— Эфирий собирает все моментально, чтобы это ни было. Но есть и альтернатива – светлая магия. Заклятия светлой магии способны очистить все что угодно.
— Интересно. А ведь светлая магия считается самой слабой, — пропищал Григи и стащил из тарелки бутерброд.
— Она далеко не так слаба, как кажется, — опроверг Рей, — да, светлая магия в бою не поможет, но в остальном она очень полезна. Иногда даже полезнее стихийной.
— Не скажи, — запротестовала Фина.
— И в чем же польза стихий? — насмешливо спросил Лур.
Руфина замялась.
— Помогает лучше летать.
— Если это и польза, то только для тифлингов. А так, магия ветра вообще бесполезна, — заявил перевертыш. Фина вскочила на ноги и ткнула в парня пальцем.
— А зоомагия прямо верх пользы, да? — тот ухмыльнулся.
— Мы говорим с животными, управляем ими, можем призвать целый лес при желании, и они сделают все, что мы скажем. Так что – да, она полезнее стихийной.
— Мы тоже говорим с ветром! — на щеках Фины выступили красные пятна ярости.
Лур, услышав это, рассмеялся.
— Серьезно? И что вам нашептал ветерок? В какой стороне юг, а в какой север? А компас ты не пробовала? — спросил, отсмеявшись, Лур.
— Пошел к шкарху, — сказала девушка и вышла через стеклянную дверь на террасу, а оттуда отправилась к морю.
Лур проводил ее недоуменным взглядом и, нахмурившись, повернулся к метаморфу.
— Я сказал что-то не так?
— Ты обидел ее, — протянул Рей, отпивая кофе.
— Но я сказал правду. Воздух – бесполезная стихия.
Метаморф посмотрел на перевертыша осуждающе.
— Во-первых, именно ветер Руфины спас нас от счастья быть съеденными умертвиями. А во-вторых, — он вздохнул, — не всякая правда требует, чтобы ее озвучили, Рысь.
— Я не думал, что ее так заденут мои слова.