Сделав ими взмах, девушка поднялась в воздух. Некоторое время она просто парила над землей, наслаждаясь. Ветер раздувал полы ее плаща так и норовя скинуть с лица капюшон. Вскоре к ней подлетел Григи, и они вместе медленно совершили полет над Музыкальным лесом. Ощущение эйфории и свободы всегда охватывало девушку в полете, и этот раз не стал исключением. Каждый полет тифлинга был как первый, и они наслаждались им как могли.
Со стороны леса полилась музыка, сначала тихо, затем громче. Фина и Григи спустились ниже, чтобы послушать сегодняшнюю песню леса.
В это сложно поверить, но Музыкальный лес живой. Он испытывает чувства и эмоции: печаль, облегчение, гнев – всему он посвящает свою песню. Слышатся грустные переливы колокольчиков, когда он поет серенады о любви. А иногда, как сейчас, он заводит песнь о вечном одиночестве и скорби. Где-то заиграет столь же одинокая скрипка, а позже к ней присоединится лира, обуреваемая печалью. Его песнь о тех, кому не суждено найти себе близких, и тех, кто безвозвратно их потерял.
— Не унывай приятель, — обратилась Руфина к лесу и взмыла вверх.
Ближайший город от поместья Аквамарин был расположен к югу, он не был столицей королевства, но там находился единственный на всем острове Воздушный порт. Город Этвуаль сверху выглядел как концентрация множества невысоких сооружений с соломенными или кирпичными крышами. Что примечательно, здесь не было иных городских достопримечательностей, кроме как башни с заводными часами в парке. Этот самый парк тоже был исключительным в своем роде. В основном потому, что там высадили два деревца и назвали это парком.
Тифлинги, живущие в Этвуале, не размышляли о презентабельности города, даже местных лавочек тут было не так много. Вся рабочая сила занята деятельностью на Воздушном порту.
Откинув капюшон плаща, Фина размеренно летела над домами, время от времени кивая знакомым лицам. Григи разместился у нее на плече, аргументируя это усталостью и жестокостью ветра на высоте. Весь полет в лавку травника Мориуса они перекидывались шуточными обвинениями. Так они не заметно долетели до этого самого парка, напротив которого раскинулась нужная им лавка.
Неподалеку от стеклянной витрины был вбит указатель. Вывески как таковой не было, лишь круглый котелок, украшающий крышу.
Плавно спустившись на землю, девушка развеяла крылья у себя за спиной и взглянула на табличку с надписью «Открыто», висевшую на ручке деревянной двери. В лавке пахло мягким древесным ароматом, напоминающим запах меда. Так пахнет только девясил. Еще Фина уловила нотки гвоздики и душицы. Оказавшись внутри помещения, она будто оказалась в своей стезе. Ее глаза цеплялись за множество полочек, на которых теснились колбы с травами. Одни были упакованы в мешочки, другие в бочонки, некоторые просто висели подобно веникам.
На прилавке впереди и с правой стороны у стены расположились готовые зелья. Засмотревшись в миллионный раз на это великолепие, она не услышала шагов и не заметила, как из заурядной комнатки за прилавком вышел молодой светловолосый мужчина. Он был похож на эльфа: такие же светлые и длинные волосы, так же высок и угловато сложен, но у него отсутствовали удлиненные кончики ушей, ясные глаза и идеальное лицо. Хозяин лавки не был идеальным словно статуя, он был живым, это и отличало его от эльфов.
— Руфина, свет очей моих, я ждал тебя, — улыбнулся уголками губ мужчина. Фина развернулась к нему и поприветствовала ответной улыбкой.
— Я старалась успеть, — тот кивнул и махнул рукой, приглашая их следовать за собой.
Девушка вошла, а Григи влетел именно в ту дверцу, из которой только что появился Мориус. Они оказались в светлом помещении. Светлым ему удавалось быть благодаря окну почти во всю стену и глоу-шарам.
В комнате была идеальная чистота, вдоль стен стояли стеклянные шкафы с травами и прочими ингредиентами, а в середине разместился круглый стол, на котором лежала аккуратная стопка книг по зельеварению.
Фина привычно прошлась по комнате, подошла к столу, водрузив на него свою ношу, и первым делом осмотрела новенькую стопку книг. Талмуды на тысячу страниц смешивались с краткими справочниками и методичками по искусству зелий. Если бы кто-нибудь спросил у Руфины, от чего она приходит в дикий восторг, то девушка смело бы назвала Искусство зелий[i]. И необязательно любовных, все, что завязано на создании снадобий, всегда увлекало ее.