— Мог бы уже понять: Руфина относится к тем, кто анализирует не только поведение, но и слова.
— Это правда, — вставил ифирис, который доедал последний на тарелке бутерброд, — Фине важны слова. Поэтому обидеть ее очень легко.
На улице совсем стемнело и даже похолодало. Руфина пожалела, что не взяла с собой хотя бы легкий плащ. Ветер, как и волны, разбушевался и сейчас трепал волосы девушки, запутывая их.
Руфина поморщилась и, сделав пас рукой, угомонила несносную стихию. Вот тебе и польза – она грустно улыбнулась. Может воздух и не самая сильная стихия, но она самая ласковая из всех. Мягкий теплый ветер обволакивает, погружая в уют, в то время как остальные стихии направлены на разрушения. Кроме воды, разве что. Вода – это та стихия, которая привыкла разрешать конфликты, затачивать острые углы, вода казалась не опасной до тех пор, пока ты сам не окажешься погружен в нее.
Взгляд тифлинга невольно скользнул к Странно-морю. Сколько тайн оно хранит в себе. Сколько секретов расположены на дне этого черного словно бездна водоема. Она бы хотела узнать хотя бы одну.
Фина села на мокрую гальку. Луна взошла на небо и была похожа на огромную белоснежную фарфоровую тарелку. Луна сияла и казалась теплой, такой теплой в эту прохладную ночь.
Внезапно волны начали подниматься, хотя ветра уже давно не было. Они бушевали, сталкивались друг с другом, и из самой глубины моря вышел черный конь. Зверь был столь же прекрасен, как и эта темная ночь, как и темные волны Странно-моря. Вместо гривы у волшебного коня были водоросли, они казались мягкими на вид, и Фине захотелось потрогать их. А его глаза! В них можно было утонуть – а она тонула. Руфина позволила себе поддаться волшебному зверю. Конь подошел к девушке и внимательно посмотрел на нее. Руфина поднялась и протянула руку, не отрывая взгляда от обсидиановых глаз, погладила животное по мягкой шерсти.
Но не успела она провести рукой по морде коня, как ее руки и лоб начали гореть.
Татуировки.
Девушка была так заворожена чудесным зверем, что старалась не обращать внимания на жжение. Она провела рукой по морде и по гриве водорослей, которые были мягче снега. Животное стукнуло копытом и отошло на полшажка от Фины. Но она не собиралась отпускать его так просто. У нее возникло огромное желание прокатиться на волшебном коне. Она посмотрела в глаза животному, и оно кивнуло. Девушка неловко забралась ему на спину, и конь развернулся к воде.
Стоило ей обхватить шею волшебного коня, как ее руки стали проваливаться в его тело, будто в смолу. У Руфины совсем немного прояснилось в голове, и она попыталась одернуть запястья. Но все попытки были тщетны. В страхе она беспомощно начала озираться по сторонам и увидела бегущего со всех ног к ней Лура, который по пути срывает с себя рубашку, а за ним Реймонда, и оба кричат ей:
— Фина, нет!
Но слишком поздно.
— Лур, ты ведь не чувствуешь ненависть к Руфине? — вдруг спросил Реймонд, и перевертыш закашлялся от неожиданности. Ифирис хихикнул.
— Да вроде нет.
— А если взять вашу самую первую встречу? — допытывался зачем-то архимаг.
— Ненависти нет. А вот раздражение – да, тифлинги представлялись мне заносчивыми снобами.
— А сейчас?
— Сейчас? — Лур задумался. — Я думаю, Руфина не совсем такая, в ней есть некоторое высокомерие, но оно не воспринимается всерьез.
— Хорошо, а теперь давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. По натуре Фины можно сказать, что она тоже не испытывает к тебе ненависти, отправилась же она с нами. Но она к тебе будет привыкать намного дольше, чем ты к ней. И принимать она тебя только-только начинает. Поэтому если вновь не хочешь ссор, то научись следить за тем, что ты говоришь, — посоветовал Реймонд застывшему Луру, — я понимаю, ты всегда говоришь то, что думаешь, но некоторые вещи все же держи при себе.
Рысь не ответил, но задумался над словами Рея. Манера Лура может показаться кому-то грубой, когда на самом деле он и не хотел никого обидеть. И если так и получается, то не намеренно.
Лур встал и твердо решил извиниться перед Финой: все же он сильно обидел ее своими неуместными насмешками.
Но как только Лур подошел к двери, то увидел, что Фина стояла около берега не одна.