На следующий день в номер Реймонда ввалился Лур.
— У меня острое ощущение дежавю, — проворчал сонный метаморф.
— Уже шесть утра, а ты сам сказал, что мы отправляемся утром.
Реймонд взял лежащую рядом подушку и бросил Луру в лицо. Бросок был настолько быстрым и сильным, что тот не смог увернуться. Подушка свалилась на пол, открывая вид на недовольное лицо перевертыша.
— Запомни уже, что для меня утро начинается намного позже шести часов, — сказал Рей, поднимаясь с кровати.
— Среди нас ты один такой. Руф поднялась раньше меня и уже успела сходить вниз позавтракать. Ждет нас там.
На сборы Реймонд потратил не больше двадцати минут. Вместе с Луром они спустились вниз и сели за столик, около которого летал ифирис.
— Ты чего такой взвинченный? — спросил Лур у Григи.
— Не каждый день отправляешься на верную смерть, — отвечал он.
— А ты еще не понял, что это побочный эффект нашего путешествия? — спросил Реймонд, разрезая яичницу с беконом.
Григи фыркнул и уселся перевертышу на голову.
Через пару минут подошла Руфина с чашкой кофе. Ее рыжие волосы были собраны в высокий пучок, и только несколько прядок выбивались из него. На девушке были темно-синие штаны, теплый вязаный свитер, а в руках она держала свой плащ. Кивнув Реймонду, она уселась на скамью.
— Готовы?
— Поесть хотя бы дай, — пробурчал Лур с набитым ртом.
— Ты знаешь дорогу? — спросил тифлинга Реймонд, отпивая горячий чай.
— Конечно! — хмыкнула она. — Я вдоль и поперек знаю Мерцающий лес: было чем заняться в детстве.
— Тогда ждем Лура и вперед.
Реймонду казалось, что лес пел. Совсем тихий перезвон колокольчика из соседнего сугроба или переливы арфы где-то в отдаление. Деревья ритмично шелестели своими редкими листочками, и Мерцающий лес будто был живым. Тихий, еле слышный голос рассказывал о странствиях бравых путешественников и об их великих подвигах. Лес посмеивался над друзьями, когда те чуть не утонули в толще сугробов или когда Лур попытался закопать в снег Руфину, но Реймонд одним движением руки обрушил на его голову лавину снега. Потом пришлось долго искать ифириса, который сидел у Лура на плече.
— Перелететь было бы проще, — пыхтела тифлинг, переставляя ноги.
— Не у всех нас есть крылья, — отрезал Лур, — долго нам еще?
— Ты спрашиваешь уже в четвертый раз за последний час! — она остановилась и огляделась. — Нет, не долго.
— У нас есть какой-нибудь план выживания? — спросил Григи, паря в воздухе вверх тормашками.
— Если мы найдем там Мавру, — сказал Реймонд, — в чем я сильно сомневаюсь, то это еще не значит, что мы найдем у нее очки. Но вопрос в другом. Как победить самого сильного мага воздуха и выбраться живыми?
— Все просто, — махнул рукой перевертыш, — ты ведь архимаг, Рей. Знаешь, как бороться со стихией.
— По словам Фины, Мавра – сильнейший маг воздуха, поэтому ее не взять тем же. И, к твоему сведению, такого определения как «бороться со стихией» не существует. Стихия неподконтрольна стихии, исключение составляют лишь конфликтующие.
Переступая очередной сугроб, метаморф задумался. Самый простой способ обезвредить тифлинга – это магия разума… Подумав об этом, он поморщился. Магия разума слишком сильно влияет на него, и даже безобидное заклятие может закончиться плохо. Но ведь этот риск будет оправдан, особенно если они достанут еще одну часть артефакта.
— Кроме того, что она опасный маг воздуха, мы о ней ничего не знаем.
— И это правда, — подтвердила Руфина.
— Ты говоришь, она была изобретательницей, но чего? Как ей удавалось вселять в тифлингов злобу, а главное: что она при этом использовала? — какая-то мысль промелькнула в голове Рея, но тот не успел за нее ухватиться.
— Это может быть все что угодно, начиная от зелий и заканчивая новыми заклинаниями, — сказал Лур и пнул кучу снега.
— Зелья, — прошептала девушка, — а ведь она и правда могла изготавливать зелья. Это ведь так логично! Использовала мирных жителей как мышей, чтобы проверять результативность.
— Будто ты этим не грешила, — хихикнул Григи, а Руфина начала возмущаться.