— Я никого не травила! Это любовные зелья, да и старуху Брикерс не жалко. Она никогда не воспринимала меня как полноправную госпожу.
— И поэтому стоило поить ее любовными зельями? — хмыкнул Лур. — Ты слишком жестока, дорогая.
— Они безвредны, действуют всего несколько часов!
— И сколько раз ты разбила ей сердце? — продолжал подшучивать перевертыш. Реймонд, глядя на это, лишь закатил глаза.
— Семьдесят четыре, — подло сдал тифлинга ифирис.
— Ах ты… — совсем разозлилась Руфина, — летающий жук!
Григи подавился смехом и, подлетев к девушке, пропищал:
— Кто-кто?
— Летающий жук. Так тебя называет малышка Лизи, и мне очень нравится это прозвище, — ехидно протянула Фина.
Ифирис насупился, показал ей язык и демонстративно сел на плечо перевертыша.
— Иногда вы ведете себя как дети, и я начинаю сомневаться, что…
Реймонд оборвал себя на половине фразы, потому что услышал жуткий крик в небе. Над их головами целой стаей кружили падальщики. Птицы грозно смотрели на них, проверяя, живые они или уже превратились в умертвий. Не обнаружив свежей мертвечины, падальщики скрылись из виду.
Руки Лура сами собой сложились в нескольких магических жестах, а ладони засверкали слабым оранжевым светом.
— Рей, в этом месте не обитает ни одного животного. Тот зельевар был прав, все живые существа сбежали, почувствовав опасность.
— Зато падальщики остались.
Им оставалось пройти совсем немного до горы, но казалось, что что-то было не так…
— Встаньте за мной. И идите на расстоянии трех шагов друг от друга. — сказал метаморф.
— Нет, друг, ты забыл про клятву? Я иду первым.
— Сейчас же встал за мою спину.
Лур вздрогнул от этого холодного, резкого и отчужденного тона. Именно так Реймонд разговаривал с ним в самый первый день их встречи. И только этот тон мог повлиять на Рысь, времени препираться сейчас нет. А уговорить упрямого перевертыша все равно не получится. Парень молча встал за спину Реймонду, и тот, облегченно вздохнув, пошел вперед. Первые шагов двадцать все было в порядке, а вот дальше…
— Ты не прав, — решил поговорить Лур.
— Не отвлекай меня.
Метаморф озирался по сторонам, но кроме заснеженных гор и сугробов ничего не увидел.
— Моя цель – тебя защищать, я поклялся, в конце концов! Почему тебе всегда все равно на это?
— Потому что ты поступил очень глупо, Лур Фарксел!
Реймонд разозлился и накричал на Лура. Поэтому он пропустил ловушку.
— Шкарх! — воскликнул он.
Сначала его ноги начали гореть, а потом вокруг Реймонда появился ядовито зеленый круг. По его периметру возникали неизвестные символы, они то и дело загорались зеленым пламенем. Круг засветился ярче, превращаясь в столб света, уходящий в небо.
— Назад! — и Фина с Луром как по команде отшатнулись от него.
На мужчину стала давить сила, вся магическая сила, которая была заключена в его теле. В таком состоянии думать было сложно, но Реймонд сразу же узнал этот круг и ядовитые символы. Он посмотрел на Руфину, с трудом выговаривая слова:
— То есть, ты хочешь сказать, что за все время существования легенды про сильнейшего тифлинга, вы никогда не задумывались, откуда у нее сила убивать? Да просто она проклятийница!
У девушки в ужасе расширились глаза, она взвыла и упала на колени в снег. Лур тоже не мог пошевелиться, осознавая весь объем катастрофы.
Черных магов не так много, больше, чем иллюзионистов, но все же… Каждый черный маг – невероятной силы существо, и проклятийники – одни из них. Так уж сложилось, что проклятия можно наложить не только непосредственно на живое создание, но и на территорию. Создать ловушку. В пределах этой местности, куда бы ты ни ступил, оказываешься в проклятийном круге, где на тебя накладывается жуткое проклятие. Оно остро ощущается. Почти сразу же на Рея нахлынула волна безумной ненависти, ему захотелось убивать, своими собственными руками сжать еще бьющееся в груди сердце. Раздавить его, почувствовать отмщение. Он зажал руками голову. Метаморф понимал: мысли не его, это все порча, но… Навязанная ненависть была сильнее.
— Убирайтесь! — прорычал Реймонд. — Я не смогу долго сдерживать магию!