Внутренне Хелен содрогнулась. Она всегда удивлялась, как Говарду удается угрожать с улыбкой на лице.
— Вы – один из сильнейших магов-иллюзионистов, но по нашим данным вы нигде не обучались. Можете объяснить, как так вышло?
— Самоучка, — пожал плечами МакЭвенвуд.
— Неужели настолько талантлив? — хмыкнул Говард.
— Все знания в книгах, достаточно их правильно интерпретировать.
— Допустим, — кивнула Раустровская, — мы уже увидели уровень вашей силы, продемонстрированной на лорде Фаркселе. Вы же знаете, что накладывать качественные иллюзии на живых существ может только очень сильный маг?
— К чему вы клоните, генерал?
— Вы ведь знаете историю Уилрэна дель Стараг?
— Частично, — подтвердил Реймонд.
— Мы думаем, что дроу отчасти невиновен. В свое время он обвинил одного из советников в предательстве. Его имя – лорд Грегор Уварисс, он советник по части военных дел, и в тот момент его не было в городе…
— Слушайте, — перебил ее Реймонд, — мне не очень интересны события двухгодичной давности. Просто скажите, причем тут я?
— А вы подумайте: каким образом дель Стараг увидел на улице советника, которого не было на тот момент в городе?
В глазах МакЭвенвуда промелькнуло осознание.
— Думаете, на него наложили иллюзию? — он издал нервный смешок. — Просто для справки: вы ведь знаете, что я не единственный иллюзионист в городе? У вас элементарно нет доказательств.
— То, что вы чуть ли не сильнейший иллюзионист нашего мира, – вот главное доказательство, — гнул свое Говард.
— Вы не знаете наверняка, а уже бросаетесь высокопарными обвинениями.
— Хорошо, а что вы скажете на это?
Он вскочил и стал искать среди бумаг один-единственный лист. Когда поиски Говарда достигли успеха, он победно улыбнулся и посмотрел на невозмутимого Реймонда.
— И что это? — так и не дождавшись объяснения, спросил маг.
— А это, мой дорогой, выписка твоих счетов из CORPORATION PUMILIO S-BANK.
МакЭвенвуд нахмурился и непонимающе уставился на листок.
— Вы ведь сами подтвердили, что ваша основная деятельность – создание мелких иллюзий. Нам не составило труда узнать, что за такую услугу платят не выше пяти червонцев. Даже если бы вы на протяжении всей своей жизни торговали иллюзиями и за большие суммы, вы бы все равно никогда не сколотили такого состояния. Триста семьдесят четыре миллиона червонцев! За тридцать пять лет жизни!
— У вас нет права на обыск моих личных счетов, — прошипел МакЭвенвуд. Его невозмутимость дала сбой.
— Ошибаешься, — Говард перегнулся через стол и наклонился ближе к нему, — повторюсь, пока ты задержан по подозрению в предательстве, нам доступна вся информация касательно тебя. Жаль только, что ее так мало.
— Тут уже не ко мне вопросы, а к вашим сотрудникам. Лично я ничего не утаиваю.
— Да нет, господин МакЭвенвуд, вопросы все еще к вам. Откуда у вас целое состояние?
— А о такой вещи, как наследство, вы, должно быть, не слышали? — усмехнулся маг.
— Вот и первая ложь, — довольно протянул Говард и сел обратно на стул, — у вас нет выписки о получении наследства. Будут еще какие-то варианты?
— Вариантов может быть много…
Взгляд Реймонда МакЭвенвуда задержался на Хелен. Девушка сильно побледнела и вцепилась скрючившимися пальцами в край стола. Ее глаза еще больше посветлели, а взгляд стал мутным.
— Говард, — только и успела прошептать она, прежде чем свалиться в бессознательности на пол.
Говард Бэйлмин, один из сильнейших магов разума, славился тем, что умел распознавать ложь. Не всегда, конечно, бывали и случаи, когда его проницательность просто-напросто подводила. Но сейчас у него не было никаких сомнений. За весь их разговор МакЭвенвуд солгал ровно два раза. Он вовсе не самоучка, но это и так было понятно. Освоить магию совсем не просто, а развиться, еще и в такой редкой ступени, как магия иллюзий, – вообще нечто невероятное. Поэтому его слова о самообучении прозвучали нереалистично. «Я ничего не утаиваю». Самая большая ложь, которую Говард слышал за последнее время. О нет, Реймонд утаивал, скрывал что-то от всех долгие годы и продолжает скрывать даже сейчас, сидя здесь, в холодной допросной Жандармерии. Что-то в нем было не так, что-то вызывало подозрение, но вот что… Может быть, Говард и пришел бы к общему выводу, да вот не успел.