— Хорошо, тогда дай мне несколько склянок «Снотворца» и … — что еще мужчина хотел попросить у гномихи, Руфина не услышала, потому что Мирана, держащая в руках тринадцатое зелье из пятнадцати, воскликнула:
— Это еще что такое? Я даже не могу понять окончательный состав ингредиентов, — гномиха смотрела через лупу на каплю зелья из тринадцатой пробирки. Капля лежала на стеклышке и, в отличие от остальных, не растеклась, а сохранила свою первоначальную форму.
— Это моя новая разработка… — начала объяснять девушка, но ее грубо прервала Мирана.
— Нам не нужны ваши разработки, Руфина де Тиндаль, мы заказывали определенные снадобья с определенными свойствами, а это мы брать не будем.
— Я же даже не сказала, в чем его суть, — откуда-то изнутри спрятанный гнев медленно начал подниматься наружу.
Даже спустя столько лет учебы, посвященной контролю чувств и обладанию хладнокровным лицом, спрятанные глубоко эмоции пытаются выплеснуться. Гномиха не удостоила ее и взглядом. Взяв тряпку, она очистила стекло и капнула зелье из следующей колбы.
Глубоко вздохнув, Руфина попыталась спрятать вновь нахлынувшее на нее раздражение.
— А в чем его суть? — раздался голос Реймонда. И гораздо ближе, чем был до этого.
Руфина, все еще разгоряченная, развернулась и столкнулась лицом к лицу с магом.
— Вам действительно есть до этого дело? У меня его все равно не купят!
— Может быть, я куплю? — произнес он, пряча во внутренний карман длинного кашемирового пальто пробирки со «Снотворцем».
Пальто сидело на нем странно. Оно было ему на размер больше, но при этом смотрелось на мужчине очень органично и подходило его глазам.
Прозвучавшие слова немного развеселили Фину. Злость постепенно уходила, закрываясь на надежные замки. Она издала смешок.
— Вам нужно любовное зелье? Хотите привязать кого-то к вещи? — в глазах мужчины застыло непонимание, и Руфина пояснила. — Это зелье способно влюбить любое существо в неодушевленный предмет.
Глаза мага сверкнули, и он улыбнулся одними уголками губ.
— А на дьяволов[v] подействует?
Она на мгновение задумалась.
— Наверняка сказать не могу, но вполне вероятно. Может и сработает.
— Хорошо, тогда я беру.
Реймонд подбросил в воздух червонец, который Руфина поймала свободной рукой. Когда холодная монета коснулась ее ладони, она не успела опомниться, как вторая рука оказалась свободна. Реймонд забрал колбу, и в магазинчике стало на одного мага меньше. Мирана и Мирисса чинно делали вид, будто ничего не произошло. Одна продолжила копаться в отчетах, другая заканчивала рассматривать последнее зелье.
Один золотой… Это было много для одной колбы со снадобьем, она стоила максимум пятьдесят серебряных, а за пятнадцать зелий Фина должна была получить три золотых червонца и пятьдесят серебряных. Разница чувствуется, и это притом, что обычные зелья стоят и того дешевле.
Кто же ты такой, маг?
Всем известно, что продажа любовных зелий запрещена королевским указом и в Маддроне, и в Ардестелоре. Но это то, что у Фины получается лучше всего, а главное – ей это нравится. Опасно, но жизнь скучна без риска, а Руфина де Тиндаль не хотела жить скучно.
— С зельями порядок, — озвучила конечный результат Мирана.
Мирисса открыла ближайший ящик, достала из него мешочек с деньгами и положила на стойку. Все это в гробовой тишине. Руфина так же, не говоря ни слова, забрала деньги, свой чемоданчик, вновь оплетенный лозой, и вышла из магазинчика на свежий воздух.
На улице она смогла вдохнуть полной грудью, освободится от давящей атмосферы магазинчика. В кармане мирно посапывал Григи.
Осталось только расправить крылья и улететь домой, к семье.
Ближе к трем часам ночи в поместье рода Аквамарин не раздавалось ни единого звука. Так бывает в больших домах по ночам, будто все живое вымирает и остается лишь здание, предоставленное само себе. Из высоких окон лился мягкий лунный свет, утекая через трещинки на стенах, словно песчинки сквозь пальцы. Со стороны кухни пахло свежим хлебом и остывшим ужином.
Когда Руфина появилась на пороге поместья, от стен отразился звук ее шагов, хотя она и старалась идти максимально тихо. Поняв, что еще чуть-чуть, и ее ожидает голодный обморок и скорая кончина, девушка свернула в сторону кухни. Дверь, ведущая в помещение, была приоткрыта. Она оставляла за собой тонкую полоску света.